Город Мёртвых


 

Путешественник оказался в городе N. случайно, как то обычно и происходит с путешественниками. Ему надо было сделать здесь пересадку на железнодорожный экспресс до аэропорта, но он опоздал, и в результате оказался перед необходимостью дожидаться следующего, утреннего поезда. Не имея при себе достаточного количества звонкой йены, он не стал останавливаться в отеле, а предпочел провести ночь в прогулках по городу, предварительно сдав свой багаж в камеру хранения на вокзале.

 

Город Мёртвых

 

Теперь, в полтретьего утра, после нескольких не то чтобы утомительных, но довольно-таки тягучих часов (даже липких, ибо ночь была ужасно жаркой и влажной), в течение которых Путешественник бесцельно бродил по улицам, более или менее оживленным, рассматривал витрины закрытых магазинов и неоновые вывески массажных салонов, саун и ночных закусочных, – теперь, после всего этого, взмокший и слегка уставший, он стоял перед стендом «Welcome to N.» и изучал специально для путешественников нарисованную схему города, с указанием основных достопримечательностей и красным треугольником «You are here». Стенд крепился к деревянным воротам, одна его половина была посвящена центральной части N., вторая же, находившаяся на отдельной створке, открытой внутрь двора, из-за чего карта находилась в тени, – демонстрировала окрестности, включая залитую светло-ржавым цветом территорию огромного международного аэропорта.

 

Город Мёртвых

 

Соседство воздушного терминала на этой тихой улочке почти не ощущалось: вокруг столпились средневековые домики в традиционном стиле, мимо проходили редкие запоздальцы и гуляки, а в душном, стрекочущем цикадами тропическом воздухе плыл тяжелый аромат благовоний. Правда, за спиной у Путешественника, в одном из средневековых японских домов был оборудован большой английский паб, из которого громко звучал «Starman» Дэвида Боуи – и это придавало сцене легкий налет космополитизма, – во всем же остальном – особенно в запахе – было что-то совсем чужое, недоброе. Запах этот вызвал у нашего Путешественника нехорошие ассоциации, и он, несмотря на жару, чуть поежился.

 

Город Мёртвых

 

Будучи философом по натуре своей, Путешественник взирал на ритуалы свысока, считая их данью низшему психизму, стихийным духам, демонам, то есть всему тому, что составляло для него понятие потусторонних сил; именно по этой причине древняя религия синто до определенной степени пугала – но и манила его, являя собой чуть ли не практическое руководство по контакту с этими самыми потусторонними силами.

 

Город Мёртвых

 

Запах вроде бы шел из-за приоткрытых ворот, и, не смея сдержать любопытство, Путешественник заглянул в проем (песня Дэвида Боуи все еще играла на той стороне улицы). Стоило ему войти внутрь, как он оказался на старом японском кладбище, – на могилках курились благовония, а обступавшие их со всех сторон маленькие частные домики мирно сопели во сне, отгородившись друг от друга пучками высокого бамбука. В центре кладбища, раскорячившись, четырьмя ногами уперевшись в поросшие мхом могильные камни, высилась электроопора. Могилок было много, они теснились, жались друг к другу, к стенам соседних домов. К одному из них – общественной уборной, стоявшей напротив английского паба, фасадом к проезжей части, – могилки липли особенно резво, забираясь чуть ли не в самые окна. А меж надгробных плит, поджав обрубок хвоста, важно расхаживала жирная рыжая кошка.

 

Город Мёртвых

 

У Путешественника побежали мурашки по спине, хотя Дэвид Боуи все еще продолжал петь по ту сторону ворот, и здесь, среди мертвых, его голос был отчетливо слышен. Наконец, пораженный, Путешественник вышел. Я сидел в английском пабе, оформленном в стиле охотничьего домика, и видел его. Рядом горела свеча, я катал в руке восковой шарик. У меня за спиной был включен телевизор, который отражался в окне; а так как на противоположном берегу улицы находилось кладбище, то со своего места я мог видеть пару-тройку самых высоких надгробий, торчавших из-за забора между воротами и туалетом – и на одно из них изображение телеэфира на оконном стекле (новости Си-Эн-Эн) наплывало так, что, казалось, вещает сама могила. В тот момент, когда Путешественник вышел обратно на улицу, он загородил своей головой это надгробие, и его лицо слилось с лицом президента США.

 

– Не хотите ли почитать, что я про вас накатал, пока вы ходили на кладбище? – спросил я его, как только он вошел в паб.

 

Мы познакомились. Он взял пива и подсел за мой столик:

 

– Вы – писатель?

 

– В некотором роде – да.

 

– Что значит «в некотором роде»?

 

– Это значит, что я не издаюсь. Пишу в стол.

 

Город Мёртвых

 

Путешественник взял в руки тетрадь, где я записывал внезапно рождавшиеся фрагменты, и в течение пяти минут внимательно вычитывал начало этого рассказа, вплоть до аббревиатуры из трех букв.

 

– Ну-с, – сказал он по прочтении, – вы, должен я вам заявить, просто волшебник! Как вы догадались, что я опоздал на поезд? Или, что меня интересует синто? Или вот: откуда вам известно, что я обратил внимание на Боуи, да и что я вообще знаю его творчество?

 

– Это элементарно, мой друг, – ответил я, – во-первых, гайдзинам здесь больше нечего делать, кроме как пережидать ночь. Вы наверняка летите завтра – если и не одним рейсом со мной, то, по крайней мере, с того же терминала и на самолете той же авиакомпании. Во-вторых, почуяв благовония, вы поморщились – а это говорит о многом. В третьих, в такт «Стармэну» вы с энтузиазмом похлопывали себя по ляжке, что не характерно для людей, не любящих и не знающих Дэвида Боуи и его творчество.

 

Путешественник заплакал и положил руку мне на плечо:

 

– Хорошо вам, писателям, пусть даже и «в некотором роде». Вы творите, вы все знаете о нас. У вашего брата есть Магия – да. Писатель, по сути, является наместником небес, современным жрецом – а мы, читатели, недостойны права встать рядом с ним на постамент славы. Мы отринуты небесами.

 

– Не стоит рыданий, – попытался я его успокоить, – они ни к чему не приведут. Банально, но факт: нас, писателей, не существует без Читателя.

 

Он возразил:

 

– Вы же все равно пишете в стол. Кто читает ваши писания? Жучки-древоточцы да клещи, живущие в сгустках бумажной пыли. И, тем не менее, дело ваше богоугодно.

 

– Чем же оно богоугодно? Тем, что я кормлю названных вами насекомых макулатурой, хорошо удобренной цинком? – ехидно осведомился я, пристально глядя на рыдающего собеседника. Мой новый знакомец пытался сдержать слезы, но они текли по его щекам столь обильными потоками, что даже многочисленные салфетки, извлеченные им из вазочки на столе, не в силах были впитать всю эту неожиданную влагу. А во мне уже разгорелся полемический жар, и, пытаясь, наконец, выговориться, я обрушил на Путешественника мучительный монолог:

 

– Автор литературного, допустим, текста, если рассматривать такового отвлеченно, лишь в его авторской ипостаси, создает исключительно мертвый мир – то есть, мир, наполненный мертвыми объектами и персонажами – кладбище, Город Мертвых, если угодно. Не важно, пытаются объекты и персонажи позиционировать себя, как нечто живое, или не пытаются – в любом случае, они мертвы, и с этим ничего не поделаешь. По сути своей, писатели – это владыки загробного мира, владыки мира теней – и вы, как одна из таких теней, оживаете лишь постольку, поскольку читаете мой текст, персонажем которого имеете неосторожность быть. Читатель – и только он – заставляет мертвецов литературы оживать, вдыхает в них смысл и сознание, дает им иллюзию жизни, заставляет вкусить запретный плод с мирового древа. И тогда мир теней обретает плотные формы, становится зримым, а значит – ложным, гнусным и отчужденным по отношению к изначальному замыслу творца. Вы должны отдавать себе отчет в том, что слова «жизнь» и «смерть» в моей интерпретации имеют несколько иное значение, нежели то, которое вы могли бы в них вложить. Когда я говорю о мертвых, я имею в виду их тотальную несамостоятельность, как несамостоятельны, к примеру, могильные плиты – или пепел на кончике вашей сигареты. Но при этом они всецело находятся во власти автора, и тем самым ему милы. Они представляют собой как бы его части, его продолжения, через которые он проявляет свою сущность. Живые же – это те, кто благодаря медвежьей – или скорее змеиной – услуге Читателя покинул Город Мертвых и обрел в некоторой степени самостоятельность, которая и губит их, живых, в итоге. Таким образом, мое понимание жизни и смерти диаметрально противоположно традиционному. Настоящая жизнь – это смерть, а настоящая смерть – это жизнь. Но даже в вашем, читательском мире, мы, писатели, имеем своих ставленников, мертвецов в толпе живых, – это такие крепкие орешки, которые вам не по зубам. Они не оживут, как бы вы не старались. Мы специально их разрабатываем по определенным лекалам: мертвецы призваны смутить читателя, напугать его, повергнуть в полнейшую растерянность собственной необъяснимостью и неуместностью (в лучшем смысле слова); на этих персонажах, в общем-то, и держится любое литературное произведение. Более того, ради них оно и задумывается. Настоящего мертвеца можно оценить по достоинству только на контрасте с живыми, и тут-то ваше читательское желание идти автору наперекор и оживлять, восмыслять все, что ни попадя, служит нам, писателям, хорошую службу. Получается, что мы с вами играем в паре. Я леплю из словесной глины големов – вы вкладываете им в рот магические знаки смысла – и понеслась: ребята «оживают» и начинают работать на вас, развлекать вас как читателя, и в то же время оттенять моих мертвецов. А мертвецы, в свою очередь, слеплены совсем из другого теста – из голого смысла, из духа, из принципов – и потому бессмертны, в отличие от глиняных истуканов, которые со временем изнашиваются, какими бы живыми ни казались вам до того. На этом позвольте мне прервать наш небольшой экскурс в Город Мертвых, и расплатиться по счету – кажется, этот милый парень – официант – пытается нам объяснить, что они через пять минут закрываются, и поэтому мы должны подыскать какое-то другое место для продолжения столь любопытной и полезной для судеб человечества беседы.

 

Город Мёртвых

 

*  *  *

 

После того, как разговор был закончен, а все виски в округе выпито, Путешественник еще долго бродил по городу и исчез лишь поздним утром, ближе к полудню, когда я в ожидании рейса задремал на кресле в одном из залов международного аэропорта Нарита. 

 

Город Мёртвых

Медаль
Готов к критике!
Тэги: Япония ,
7 голосов | Комментарии Оставить комментарий
vibas аватар
vibas (Пнд, 24.01.2011 - 10:34)

Серега, да, глубоко! Философски! Никогда об этом не думал. 

Сергей Чумичев аватар
Сергей Чумичев (Пнд, 24.01.2011 - 12:23)

Ага, и такое бывает)) Спасибо за голос!))

ORISHA аватар
ORISHA (Пнд, 24.01.2011 - 13:42)

М-да, интересно...все мы мертвы... Только к чему слезы? Вы бы сами зарыдали в данной ситуации?

Сергей Василец аватар
Сергей Василец (Пнд, 24.01.2011 - 14:50)

Ну, Серега, ты и самовыразился... Это чисто по-японски.

Хоть про себя и не могу сказать "Что я в некотором смысле писатель" - это слишком высокая планка, но возразить тебе постараюсь.

Писатель обычно создает своим големов-мертвецов (в твоем понимании), использую частицы или даже пласты характера конкретных живых лиц. Таким образом, Автор переносит на бумагу кусочки бытия, живой жизни, которая застывает на страницах, но затем вновь оживает в момент, когда Читатель начинает чтение.

Именно эти куски реальных  характеров оживляют персонажей, и позволяют им жить в книге, на сцене, в кино. Чем талантливее Автор, тем живее и многограннее ему удается создать характер персонажа, и иногда персонажи даже обретают свою собственную жизнь, во многом не подвластную Писателю. В качестве примера можно вспомнить Шерлока Холмса.

Когда талантливый Автор заканчивает свое произведение он практически теряет власть над героями, ведь их теперь будут оживлять и додумывать Читатели!

 

В общем, где то так....Город Мёртвых  

Сергей Чумичев аватар
Сергей Чумичев (Пнд, 24.01.2011 - 14:56)

Сергей, ну не надо сразу на меня стрелки переводить, во-первых)) Автор и лирический герой - это завсегда разные сущности))

 

А во-вторых, Набоков бы, к примеру, с тобой бы не согласился вот в этом: "Писатель обычно создает своим големов-мертвецов (в твоем понимании), используя частицы или даже пласты характера конкретных живых лиц." В.В. считал, что придумывает их от начала и до конца))

 

Здесь, конечно, можно спорить. Но я нигде не говорил, что всецело разделяю точку зрения моего лирического героя. Хотя, возможно, где-то он и транслирует непосредственно мою точку зрения...)

 

ORISHA, а вы попробуйте покопать, это же рассказ-загадка, рассказ-ритуал - тут много пластов. Откуда взялись слёзы - хороший вопрос)))

Светлая лошадка аватар
Светлая лошадка (Пнд, 24.01.2011 - 15:58)

У меня на тумбочке сейчас Акунин. Не то чтобы любимый, но... У него епископ Митрофаний размышляет так: "Творец небесный измыслил в сём мире предостаточно чудес, загадок и неповторимых историй, так что смертным человекам незачем выдумывать собственные миры и игрушечных человечков, всё равно против божьего вымысла выйдет скудно и неудивительно".

Вроде есть в этом правда, но почему-то хочется читать великих выдумщиков и даже... выдумывать.

У вас, Сергей, всё очень интересно и, что ценно, нет правых и неправых. И приятная, редкая грамотность!

Пьянова Евгения - Поппинс аватар
Пьянова Евгения - Поппинс (Пнд, 24.01.2011 - 19:53)

:)  Для меня всё очень просто:  писатель пишет, потому что не может не писать.  Иначе зачем ему заниматься таким неблагодарным делом?  А читатель читает, потому что не может не читать. Иначе,  что у него более интересных занятий  нет в этой жизни?  И то, и другое было, есть и будет.  Несмотря на  все разговоры об обратном.   И какая тогда разница, о каком городе идёт речь?  Пусть будет больше литературы,  но именно литературы,  которую ни с чем не спутаешь.

Кристи аватар
Кристи (Ср, 26.01.2011 - 15:50)

Мне кажется почему-то, что это больше в стиле Коэльо.

О философии нашей жизни, и взгляд вроде бы со стороны, а смотрит в саму суть...

С мыслью, что "писатели -владыки загробного мира" не согласна.  Роль Автора безусловно более важная - он Создатель. Без него не было бы читателя. Восприятие, "прочтение" у каждого происходит по-своему. Это уже его "работа", творчество Читателя. И как он распорядится полученным, осознанным и пропущенным через себя - его Дело. Но это уже будет вторично. Мне так кажется.

Сергей Чумичев аватар
Сергей Чумичев (Чт, 27.01.2011 - 06:27)

Светлая лошадка написал(а):

У меня на тумбочке сейчас Акунин. Не то чтобы любимый, но... У него епископ Митрофаний размышляет так: "Творец небесный измыслил в сём мире предостаточно чудес, загадок и неповторимых историй, так что смертным человекам незачем выдумывать собственные миры и игрушечных человечков, всё равно против божьего вымысла выйдет скудно и неудивительно".

Вроде есть в этом правда, но почему-то хочется читать великих выдумщиков и даже... выдумывать.

У вас, Сергей, всё очень интересно и, что ценно, нет правых и неправых. И приятная, редкая грамотность!

 

Елена, спасибо за отзыв! Епископ, разумеется, не прав. Даже с точки зрения церкви - раз Бог создал нас по своему образу и подобию, значит и способностью "выдумывать собственные миры" наделил, ибо сам - Творец. Поэтому и "хочется читать великих выдумщиков и даже... выдумывать", как мне кажется :)

Сергей Чумичев аватар
Сергей Чумичев (Чт, 27.01.2011 - 07:00)

Евгения, вы меня простите, но в рассказе речь вообще не об этом. Как мне кажется, опять же :)

 

У вас, конечно, может быть свое мнение))

Сергей Чумичев аватар
Сергей Чумичев (Чт, 27.01.2011 - 07:09)

Кристи написал(а):

Мне кажется почему-то, что это больше в стиле Коэльо.

О философии нашей жизни, и взгляд вроде бы со стороны, а смотрит в саму суть...

 

Не знаю, возможно и Коэльо. Не читал :)

nota8239 аватар
nota8239 (Пт, 28.01.2011 - 20:49)

Вот представилась мне закрытая книга, наполненная вырезанными из страниц фигурками персонажей.Когда книга закрыта, они лежат не шевелятся - они мертвы. Стоит её открыть и начать читать, как фигурки оживают, начинают двигаться и разговаривать. У Тютчева "мысль изречённая, есть ложь", но мне думается "мысль изречённая, есть реальность". Сотворил писатель у себя в голове некую реальность и перенёс её на бумагу, а читатель прочёл. И получилось у же 2 реальности и так до бесконечности...................

скрипка аватар
скрипка (Сб, 29.01.2011 - 04:03)

СЕРГЕЙ, у меня желание-оголить свои стены и повесить несколько твоих фото.  

Сергей Чумичев аватар
Сергей Чумичев (Вс, 30.01.2011 - 02:26)

nota8239 написал(а):

У Тютчева "мысль изречённая, есть ложь", но мне думается "мысль изречённая, есть реальность".

 

У Набокова: "Мы - слизь. Реченная есть ложь...")))

Сергей Чумичев аватар
Сергей Чумичев (Вс, 30.01.2011 - 02:32)

скрипка написал(а):

СЕРГЕЙ, у меня желание-оголить свои стены и повесить несколько твоих фото.  

 

Спасибо за комплимент!)) К сожалению, у меня техника не профессиональная - и качество низкое, при печати куча всякого мусора вылезет. Это можно смотреть только на компьютере...)

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
X
Укажите Ваше имя на сайте TourBlogger.ru
Укажите пароль, соответствующий вашему имени пользователя.
Загрузка...