Путешествие в Судан. Глава 4.

Признаюсь честно: фраза «у подножия пирамид» употреблена мною ради красоты слога. По закону, ближе чем на сто метров от некрополей ставить палатки нельзя. В нескольких километрах от Мероэ итальянцы построили кемпинг, где в «стационарных» палатках можно провести ночь за 100 долларов. Можно приехать своей палаткой и переночевать почти бесплатно за соседним бугром. Мы расположились за скалой к югу от Южного Некрополя, самого древнего: хоронить царей кушитских здесь начали еще около 300 года до н.э., когда центр политической жизни Куша окончательно переместился из Напаты в Мероэ. К нашему маленькому лагерю сразу «приплыли» три бедуина на кораблях пустыни; предложили прокатиться к пирамидам на дромадерах. Стоит это удовольствие 10-15 суданских фунтов (4-6 долларов), но на деле выходит несколько дороже, хотя на дополнительном бакшише бедуины не особо настаивают. Такой беспардонной и наглой обдираловки как в соседнем Египте в Судане нет - непорченые они еще, бедуины суданские.

Я отказываюсь, откладывая прогулку до утра; сейчас же в сумерках просто пешком прохожу метров пятьдесят, и оказываюсь на пригорке, с которого открывается вид на южные и северные, гораздо более многочисленные, пирамиды, отделенные от южных неширокой плоской долиной, которую можно пересечь неспешно и пешком минут за двадцать.

В Мероэ разрешается загадка странной тяги итальянцев к этим местам. Она проистекает из чувства исторической вины, как можно предположить. Итальянцы были в числе первых, кто побывал у пирамид Мероэ: на одной из них сохранился автограф Джованни Финати из Феррары, который датирован 1821 годом (очевидно, французский консул итальянского происхождения протежировал не только французов). Но самый заметный след в суданской археологии оставил другой итальянец, Джузеппе Ферлини, настоящий «расхититель гробниц», предшественник Лары Крофт. Точнее сказать, «разрушитель гробниц»…

…Путешественники в отставке, герои вчерашних дней, уходя на заслуженный отдых, часто валяют дурака. Один из моих знакомых и коллег по путешествиям по экзотическим странам любит бегать по дачному поселку в набедренной повязке из сухих пальмовых листьев и с копьем наперевес. В итальянском городе Болонья в шестидесятых годах XIX века удивлял публику бородатый человек в костюме турецкого паши с обезьянкой на руках. Когда он умер в 1870 году, на могиле этого скромного коммерсанта, зарабатывавшего на жизнь мясными консервами, можно было прочитать эпитафию:

GIUSEPPE FERLINI / MEDICO SOLDATO GEOGRAFO ARCHEOLOGO / PERCORSE DAL 1815 AL 1836 / LA GRECIA L'EGITTO LA NUBIA / ONDE PORTO' IN PATRIA / IL TESORO DELLA MAGGIOR PIRAMIDE DI MEROE / DA LUI PRIMAMENTE ESPLORATA / N. IN BOLOGNA IL 24 APRILE 1797 - IVI M. IL 30XBRE 1870.

«Джузеппе Ферлини - медик, солдат, географ, археолог. Пересек с 1815 по 1836 Грецию, Египет, Нубию, откуда привез на родину сокровища главной пирамиды Мероэ, им впервые исследованной. Родился в Болонье 24 апреля 1797 - умер 30 декабря 1870”.

Непоседливый Джузеппе рано предался охоте перемены мест. Он вырос в городе, который входил в состав Папского государства. Студент медик сбежал из дома в возрасте 18 лет, отправившись в Венецию, а оттуда на корабле на греческий остров Корфу. В Греции он проводит три года в качестве хирурга при дворе Али Тепелен-паши, мечтающем об отделении от Турции. В конце концов турки его поймали и обезглавили, и оставшийся без покровителя Джузеппе пристроился в Фессалониках. В 1821 году Греция поднимается на восстание против турецкого владычества, и профессия полевого хирурга становится более чем востребованной. Я не знаю, можно ли выучиться на хирурга в восемнадцать лет; тогда, наверное, можно было. По крайней мере, для того, чтобы ампутировать руки и ноги особого мастерства, на мой взгляд, не нужно. Джузеппе овладевает греческим и албанским языками. В 1825 году он уже в Смирне и там публикует описание одной из пещер горы Парнас, что обнаруживает его интерес к иным отраслям знаний, помимо медицины. В 1828 году после Наваринского сражения он возвращается ненадолго в Болонью, но уже в начале 1829 года через Грецию едет в Египет, где сдает экзамен по медицине и получает место доктора в госпитале города Тура. В качестве главного медика он направляется пехотный полк в Сеннар в Судане. Он меняет места службы: в его направляют и в Кордофан, и в Хартум. В Судане он приобретает рабыню по имени Кадра, которая становится его «военно-полевой женой» на время пребывания в Судане.

В Хартуме он знакомится с албанцем по имени Стефани, охотником за сокровищами, впрочем, не совсем удачливым. Дальнейшие их приключения в Судане по поискам сокровищ кушитских царей увлекательно описывает Петер Элебрахт в своей книге «Трагедия пирамид»:

«…Первым делом Ферлини и Стефани атаковали поле развалин вокруг храмов в Вад-Бан-Негга, Мусавварат-эс-Суфра и Негга, расположенных недалеко от Хартума. После безрезультатных раскопок в песке, продолжавшихся неделю, они решили отправиться вниз по Нилу. Ферлини хотел попытать счастье на овеянном легендами месте древнего города Мероэ, с VI в. до н. э. бывшего столицей Эфиопского государства. «Я решил вернуться либо без единого гроша, либо нагруженный невероятными богатствами», — вспоминал он. Хотя Стефани один раз уже потерпел неудачу, раскапывая развалины города и пирамиды близ деревни Бегаравия, Ферлини не упустил возможности разбить нос еще раз: став во главе группы поспешно навербованных людей, он обследовал руины сверху донизу. Отдельные жалкие находки не покрывали затраченных средств. Тогда искатели счастья обратились к пирамидам Мероэ; они были меньше и круче египетских, но тем не менее свидетельствовали о том значении, какое имела некогда древняя столица.

Если Ферлини в своей врачебной деятельности пользовался столь же варварскими методами, какие применял при раскопках, то едва ли многие раненые выжили, побывав в его руках. Ферлини приказал сносить пирамиды одну за другой! «Я оказался не более удачливым, чем мой товарищ, — рассказывает далее Ферлини, — причем я дошел уже до того, что срыл четвертую пирамиду, так и не разыскав ничего стоящего!»

И все же горе-археологи продолжали верить россказням местных жителей о якобы спрятанном здесь кладе. Ферлини приходил в трепет от любых сведений об огромных сокровищах, упоминания о которых встречаются в древних книгах. Лишь по прошествии нескольких недель, потраченных на уничтожение развалин, ему пришло в голову, что нубийцы, наверное, потчуют его ложными сообщениями, чтобы как можно дольше получать плату. Бесспорно, итальянский врач не оставил бы тут камня на камне, если бы в один прекрасный день не обнаружил нечто примечательное. В северной части группы пирамид Мероэ находилась пирамида царицы Аманишакете, хорошо сохранившаяся и никому не известная. 28 метров высоты и 42 метра в основании, она состояла из 64 уступов около четверти метра каждый. У ее восточной стороны располагалось культовое сооружение с тяжелым каменным сводом, который фланкировали две входные башни. С этой же стороны наверху, у вершины пирамиды, находилось глухое окно.

Вот она, цель! С четырьмя помощниками Ферлини вскарабкался на едва державшуюся вершину, которую, как ему представлялось, можно было снести без большой затраты времени. «Поднявшись на вершину с четырьмя людьми, дабы приступить к делу, я установил, что ее, уже обветшавшую, легко можно снести; когда же первые камни будут убраны, образуется место, достаточное для других рабочих». Десять рабочих начали быстро разбирать верхушку пирамиды. Нестерпимая жара основательно изнурила Ферлини и Стефани, и они вынуждены были уйти в тень. Когда смуглые нубийцы добрались до заложенного окна, один из преданных слуг громко позвал хозяина. Ферлини и Стефани забрались туда, где кипела работа; верный слуга лежал на площадке ничком, прикрывая собственным телом какое-то отверстие. Вокруг, уставившись в одну точку, толпились любопытные рабочие. Золотой дурман! Ферлини и Стефани схватились за пистолеты и велели людям немедленно оставить площадку. Те, недовольные и перепуганные, под дулами пистолетов быстро сползли с пирамиды.

Оставшись одни на вершине пирамиды в прозрачной вышине, искатели кладов вместе с двумя выказавшими преданность слугами принялись освобождать от креплений каменные блоки у отверстия. Вскоре их взору открылась камера, стены которой шли параллельно поверхностям пирамиды. Размеры ее составляли примерно 2,5 метра высоты и 3—3,5 метра длины. Ферлини пролез в помещение и очутился перед плитой, которая была покрыта куском почти совершенно белой шерстяной ткани. При самом легком прикосновении она обратилась в прах. То, что Ферлини принял за плиту, оказалось ложем, напоминающим носилки. Продолжая поиски, он вскоре извлек бронзовый сосуд, в котором находился маленький сверток ткани. При свете свечи Джузеппе Ферлини обнаружил в камере также несколько выточенных из дерева чаш, обрывки ожерелья, камни и бусины. Пройдя вдоль стен, Ферлини подобрал еще несколько амулетов, фигурок богов, пилу, нож и другие металлические предметы.

Взглянув наверх, он увидел, что несколько нубийцев собрались у входного отверстия и с любопытством уставились на него. Ферлини отступил в угол, который не просматривался сверху, и уложил находки в кожаный мешок. Под шепот толпы оба искателя кладов слезли с пирамиды и тотчас, по воспоминаниям самого Ферлини, нубийцы «окружили основание пирамиды, желая увидеть найденные вещи. Но я, с оружием в руках, с искаженным от дикой злобы выражением лица, приказал им снова приниматься за работу». Лишь поздней ночью в своей палатке Ферлини и Стефани исследовали содержимое бронзового сосуда. Они нашли золото! Из свертка выпали драгоценные погребальные приношения Аманишакете. Восторгу Ферлини не было предела. «Ювелирные работы показались мне удивительными. Определив их общее количество, я пришел к выводу, что оно, видимо, значительно превосходит все, что рассеяно по музеям Европы. Не могу не выразить восхищения тонко выполненными камеями (Камеи — резные камни с выпуклым изображением. — Прим. авт.) и драгоценными камнями, которые не только сравнимы с прекрасными произведениями греков, но и затмевают их!» Стефани прожил в Нубии достаточно долго и сознавал, какую угрозу для него и Ферлини таит в себе золотой клад. Он предложил Ферлини скрыться, чтобы спрятать находку в надежном месте и избавить от нависшей опасности свою семью в Хартуме. Ферлини же был упоен золотым дурманом едва ли не сильнее, чем пугливые нубийцы: «Но я за почти пять лет войны с ними привык ко всему; кроме того, зная их малодушие, я никоим образом не утратил мужества и, горя желанием новых открытий, решил остаться». Чтобы успокоить Стефани, в пустынной местности они вырыли глубокую яму и зарыли там клад. Когда поднялось солнце, сотен пять нубийцев окружили пирамиду. Весть о находке золота еще ночью с быстротой степного пожара пронеслась по селениям, и теперь они стояли тут, чтобы получить свою долю. Ферлини понял, какая большая опасность угрожает ему и Стефани. Он никого не стал гнать, а направил толпу к маленькой, еще необследованной пирамиде. Одурманенные приманкой, нубийцы за несколько дней разнесли пирамиду до основания, оставив только разбросанные повсюду обломки. Разочарованные и обманутые, смуглые парни потянулись назад.

Ферлини и Стефани с несколькими доверенными людьми принялись за работу, пытаясь обнаружить другие сокровища Аманишакете. На пятнадцатый день они натолкнулись на вторую камеру, напоминающую нишу в толще каменной кладки. Здесь также оказалось несколько свертков; в двух из них были прекрасные бронзовые сосуды. И вновь Ферлини испытал радостное предчувствие: «Я надеялся и на этот раз найти прекрасные золотые вещи. Но если по части золота мои ожидания не оправдались, то два обнаруженных сосуда с лихвой окупили все потери». Эти два сосуда, очевидно, настолько вознаградили Ферлини за все затраченные усилия и окрылили его, что он приказал разобрать весь памятник. Двадцать дней понадобилось рабочим, чтобы сровнять с землей пирамиду, фундамент которой был сложен из черных каменных плит. Доктор был одержим мыслью, что он еще, возможно, найдет саркофаг Аманишакете.

Пока рабочие рыли ход от передней камеры культовой постройки, неожиданно пробившись в вырубленный здесь ранее туннель, Ферлини распорядился извлечь из стены фрагмент рельефа. «Для нужд истории и археологии желательно было бы забрать этот рельеф целиком, — полагал Ферлини. — Но поскольку большой вес все равно не позволил бы переправить его через пустыню, я выбрал лишь часть, которая показалась мне наиболее интересной, так как там была выбита надпись».

По мере приближения к концу туннеля блоки его стен начали таинственно мерцать, словно приманивая к себе незваных гостей. Ферлини захотел разузнать, в чем тут дело, и чтобы рядом не было любопытных глаз, попытался отослать прочь рабочих, всех до единого, но они не подчинились. День за днем они стали появляться с тяжелыми копьями в руках, безмолвно и враждебно наблюдая за чужеземными господами. С каждым днем работа становилась все опаснее.

Ферлини прекратил работу, когда преданный раб донес ему, что окрестные нубийцы готовят нападение, чтобы завладеть его добычей. «Я полагал, — пишет Ферлини, — что если произойдет нечто серьезное и об этом сообщат властям, слух о моем открытии разнесется по свету, и тогда для меня возникнет угроза утраты сокровища. Поэтому я решился бежать ночью и тем самым ускользнуть от опасности…».

В июне 1835 года Джузеппе, Стефани, Кадра и пятеро суданцев плывут в Италию. Ферлини пытается пристроить найденные им артефакты, но наталкивается на стену скепсиса. Ему никто не верит. Дилетантский и попросту варварский способ изыскания «сокровищ». Когда сам процесс «раскопок» никак не фиксировался и не протоколировался, а преграды преодолевались при помощи динамита, невозможно было доказать, что находки были сделаны именно в том месте, откуда они якобы происходили. Ферлини находится в столь отчаянном положении, что даже великий борец за единство и свободу Италии Джузеппе Мадзини, находящийся в эмиграции в Лондоне, берется помочь в реализации мероитских находок. Только Людвиг Баварский и музей в Берлине соглашаются купить кое-что, да еще часть находок удается пристроить в качестве экспонатов в Туринский музей. В Лондоне за коллекцию предлагали не более 200 фунтов стерлингов, что очень расстраивало патриота Италии Мадзини… Всего Ферлины вывез 155 артефактов, описание которых опубликовал в 1837 году в каталоге «Scavi nella Nubia ed ogetti trovati” - “Раскопки в Нубии и найденные предметы». В родной Болонье Ферлини прожил до конца своих дней, новых авантюр не предпринимал, женился несколько раз и был погребен в семейном склепе.

Склепы, многие из которых (как считают, около сорока!) изувечил Ферлини, находятся рядом с пирамидами (а не в них и не под ними) на территории трёх некрополей в Мероэ. Обнаружение артефактов в самой пирамиде царицы Аманишахете следует считать чистой случайностью. Кушиты строили пирамиды более вытянутые ввысь, их пирамиды более крутые, нежели египетские; иногда угол достигает 70 градусов. Рядом пристраивалось что-то вроде часовни. Сердцевина пирамид «наполнялась» крупным булыжником, поверхность обкладывалась песчаником и штукатурилась. Некоторые пирамидки сияют новизной: их восстановили с использованием «старых технологий”, и эти новоделы теперь позволяют представить, как выглядели пирамиды до разрушения временем, грабителями и итальянскими военврачами. В самих пирамидах искать нечего: “поминальные часовни» очень маленькие. Туда можно заглянуть, нагнувшись, но что-то по-настоящему интересное высмотреть трудно. Однако на “парадных пристройках», представляющих что-то вроде “ложных ворот», ведущих в никуда, кое где остались следы рельефов, но изображения очень смазаны временем.

Наскоро позавтракав незамысловатыми съестными припасами Махмуда, мы отправляемся к пирамидам. Я сажусь на верблюда, «забронированного» с вечера, и по краю Южного некрополя через долину еду к Северному. Без сомнения, этот некрополь являет собою главную достопримечательность всего Судана. Менее чем в километре проходит автострада и железная дорога из Хартума в Атбару и Порт-Судан; пассажиры поездов и автобусов могут лицезреть пирамиды, не вставая с кресел.

По правилам, прежде чем гулять среди пирамид, нужно посетить “офис» гафира (сторожа, смотрителя) и показать ему свой «пермит». По идее, объехав некрополи так как мы, с юга, за буграми, можно вообще гафира проигнорировать. Но «верблюжатники» охранников боятся - близко к пирамидам на верблюдах подъезжать нельзя. Вообще, суданские археологические и исторические памятники стерегутся бдительно: штат охранников может насчитывать дюжину человек, но, как правило, они проводят день все вместе где-нибудь под акацией. Однако есть такие места, где посетителю нужно будет что-то специально открыть и показать. Тут уж без гафира никак не обойтись.

Сам «царский город» находится между шоссе и Нилом. Путь к нему проходит мимо Западного некрополя, в котором хоронили не царей и цариц, не принцев крови, а знатных горожан. Он насчитывает с десяток пирамид среднего размера. Говоря о количестве пирамид в мероитских некрополях нужно иметь ввиду, что помимо «видимых» пирамид есть и «невидимые», то есть те, от которых остались одни основания, зачастую занесенные песком. Добрая половина пирамид относится уже к «невидимым». Такая же девизуализация ждёт, похоже, и так называемый Храм Солнца. Вероятно, именно его описывал Геродот, когда рассказывал о церемонии “трапезы солнца» у кушитов. Храм сохранил во многих местах следы побелки, но рельефы нижнего яруса практически скрыты песком. Шинни в своей книге «Нубийцы» писал об изображении связанного воина в греческом шлеме; обойдя весь храм и обследовав все его потайные уголки, никакого грека не обнаружил. Только внизу западной стены чьи-то головы торчат, но явно не греческие.

Царский город, окруженный рукотворными холмами из отходов железоделательного производства, включает в себя большой храм Амона (нижние части колонн, два овна в преддверии, остатки алтаря с барельефами), фундаменты жилых строений, еще каких-то небольших храмов с парой колонн, и самое интересное - термы наподобие римских. Ключник-гафир отпирает дверь неказистого домика, и мы попадаем в помещение, представляющее собою две глубокие залы со скульптурами по периметру. Назначение этого без сомнения культурного учреждения до конца непонятно, но его сходство с римскими термами слишком очевидно. Мероиты охотно перенимали достижения римлян, захвативших Египет, который мероиты продолжали считать “своим» до самого конца свой истории, гордо именуя своих царей «фараонами Верхнего и Нижнего Египта».


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...


Тэги: Судан ,
X
Укажите Ваше имя на сайте TourBlogger.ru
Укажите пароль, соответствующий вашему имени пользователя.
Загрузка...