Бегущая по волнам острова Крым

Зурбаган, лето
[color=cyan][/color] БЕГУЩАЯ ПО ВОЛНАМ ОСТРОВА КРЫМ Возвращение «…Лучников понял, что медитации не получиться, поднялся с ковра и стал бриться, глядя, как солнце в соответствии с законами современной архитектуры располагает утренние тени и полосы света по пейзажу Симфи. Когда то был ведь заштатный городишко, лежащий на унылых серых холмах, но после экономического бума ранних сороковых Городская управа объявила Симферополь полем соревнования самых смелых архитекторов мира, и вот теперь столица Крыма может поразить любое туристское воображение….автомобильное стадо вместе с лучниковским «питером» стало втягиваться в Подземный Узел, сплетение туннелей, огромную развязку, прокрутившись по которой машины на большой скорости выскакивают в нужных местах Крымской системы фривеев…. Лучников поджал педаль газа, и яркокрасный с торчащим хвостом спортивный зверь, рявкая турбиной, ринулся вперед, запетлял, меняя ряды, пока не выбрался из стада и не стал на огромной скорости уходить вверх по сверкающему на солнце горбу Восточного Фривея. Восточный Фривей, вылетая из Симфи, набирает едва ли не авиационную высоту. Легчайший серебристый виадук с кружевами многочисленных съездов и развязок, чудо строительной техники. «Приезжайте в Крым, и вы увидите пасторали 18 века на фоне архитектуры 21 века!» – обещали туристские проспекты, и не врали». «Забавные кульбиты делает жизнь», - подумал Он, перечитывая перед отъездом известную книгу «Остров Крым» - «в реальной современной жизни бывшая советская Москва превратилась в точное описание капиталистического города Симфи, выдуманного В.Аксеновым белогвардейского Острова Крым, а реальный Симферополь реального полуострова Крым сохранил вид типично советского города без небоскребов, фривеев и со спокойно идущим по своим делам русскоязычным многоликим народом». Он давно, как разработчик социальных проектов, профессионально занимался проблемами русскоязычного народа и подобно герою романа «Острова Крым» был даже где то маниакально одержим аналогичной идеей Общей Судьбы народа, разрываемой вечной войной его управленческих элит. Но как социальный технолог он реализовывал свои идеи через социальные проекты гражданской взаимопомощи людей в решении практичных и жизненно важных для них проблем. И тот Бог, которого он воспринимал как Мировой Разум, наверное в награду за веру и усердие, наградил его тем, что он называл про себя Остров Крым и хранил это в той части души, в которой звучала старая песня из его пионерлагеря под Евпаторией: «Кто тебя выдумал звездная страна ? Сниться мне издавна, сниться мне она, Выйду я из дому … прямо за пристанью бьется волна… Самое главное сказку не спугнуть, Миру бескрайнему окна распахнуть…» и т.д. про маленького принца, призывающего к ответственности за тех, кого мы приручаем. Чем не национальная идея для народа с распавшимися социальными связями ? Когда он приехал в этот раз на Остров Крым, то странным образом на нем произошло несколько как бы не связанных друг с другом событий: страшный ливень затопивший улицы Симфи накануне, одновременная с ним отставка премьер-министра правительства Острова и мистическая гибель польской туристки в сквозном гроте Дракона. «Достаточно для начала» – подумал Он по дороге в Обитель, узнав данные новости из пачки газет, купленных по привычке на вокзале Симфи, пока машина несла его пока еще по степным просторам Острова к стремительно приближающемуся горному побережью. Остров явно готовил для него очередные сюрпризы и он был готов к ним и открыт для чудес, хотя в той, другой жизни, из которой он приезжал в Крым он считал себя практичным и трезвомыслящим скептиком, т.е. оптимистом, верящим только фактам, проверенным через сравнение их по многим источникам информации. Отступление и пояснение куда приглашен читатель Чтобы не затруднять читателя данного рассказа разгадыванием некоторых его понятий при восприятии происходящих с его героем событий, поясним наиболее частые образы рассказа: ОН – обычный русский мужчина средних лет, самостоятельный и деловой, но увлекающийся романтик, начитавшийся книг типа «Остров Крым»» В.Аксенова или «Крым в сакральном пространстве» и после долгих путешествий нашедший именно в Крыму Приют (доброй Елены), Обитель (трудов и чистых нег), Дракона (производит чудеса и осуществляет желания), Клуб друзей «Афродита» (из пены рожденных) и ищущий Бегущую по волнам, Ассоль и т.п. персонажей рассказов и повестей А.Грина. Представив на его месте себя, вы переживете с героем рассказа (повести) все, что далее будет описано. Если вы женщина, то представьте себя на месте Бегущей (см. ниже). Приют (доброй Елены) – несколько комнат для путников на гористой улочке старого приморского городка из рассказов сказочника А.Грина, утопающих в зарослях можжевельника и крымского дуба (такого же как в Лукоморье у Пушкина, но без золотых цепей), хозяйкой которых является вдова с добрыми-предобрыми глазами и именем Елена. По фантазии автора сих строк добрая Елена является дальней родственницей матери императора Константина, убедившей сына поверить в то, что распятый когда то солдатами римской империи Странник, огласивший в рассказах законы Мирового Разума, существовал. Имеет сына, не являющегося императором. Пока. Обитель (трудов и чистых нег) – укромный заливчик в Голубой бухте Острова Крым недалеко у Царского пляжа, скрытый от посторонних глаз неприступными скалами, добраться до которого можно только совершив небезопасное путешествие над пропастью и в котором собираются интеллигентные люди, которые подобно усталому рабу обстоятельств АС Пушкина раз в год замысливают «побег в Обитель дальнюю трудов и чистых нег» (в общем как бы почти нудисты). Точное географическое нахождение городка умалчивается во избежание наплыва в него толп зевак, не верящих и не понимающих значения Веры, Надежды и Любви. Те, кто умеет любить сердцем, а не другими частями тела без труда найдут его. Дракон – неофициальное название полуострова, по пути из Приюта в Обитель между Разбойничьей бухтой и Голубым заливом, имеющим форму повернутой в сторону дальнего мыса Меганом головы Дракона с короной триангуляционного знака на макушке и с одним ухом в виде пещеры, со сквозным гротом в его длинной шее, вокруг которого сбываются желания тех, кто верит и оставляет у дракона частичку этой веры (как в тайной комнате из созданного фильмом А.Тарковского мира «Сталкер»). Клуб друзей «Афродита» – не формальный клуб друзей, верящих или чувствующих мистическое притяжение места Обители, из которой видно как в далеке люди перемещаются по лестнице к «потайной комнате» сквозного грота Дракона. Также верят в то, что мифическая Афродита родилась из пены морской и многократными погружениями в воду в Обители без всякой одежды и стеснения пытаются вновь и вновь обновляться. Зачастую им это удается. Бегущая по волнам – та зрелая женщина, которая прошла «огонь, воды и медные трубы», но осталась почему то наивно верящей в большую, но чистую любовь, порою немного стерва, но мечтающая найти свою «половинку» на берегах, овеянных сказками А.Грина. Иногда таким это удается. У каждого настоящего мужчины должна быть своя Бегущая по волнам. Иногда это совпадает с женой. Ассоль – приморская девушка, рожденная на берегах Острова Крым и, естественно, страстно верящая в свои «Алые паруса». Иногда спустя годы обретает черты Бегущей по волнам, а иногда умирает домохозяйкой. Мировой Разум – то, что в различных религиях и культах связывают с внеземным высшим началом, управляющим всеми событиями на земле и в Космосе. Любит тех, кто верит в него, прислушивается и стремиться делать добро. У обычных людей существует в привычных им образах на стенах храмов. Для тех же, кто не нуждается при общении с Мировым Разумом в посредниках он растворен везде и говорит с ними языком жизненных событий, которые следует ежедневно осмысливать, т.к. нет ничего случайного и Мировой Разум постоянно подсказывает в сложных ситуациях тем, кто умеет понимать его язык событий. Основные законы Мирового Разума отражены в религиях и культах, но искажены многочисленными посредниками и трактовками. У каждого ищущего регулярно сигналы Мирового Разума свой путь к нему и свой язык диалога с ним. Язык осмысления событий, окружающих каждого. Остров Крым – не географическое понятие, косвенно связанное с одноименной книгой В.Аксенова, но территориально совпадающее с границами одноименного полуострова. Возвращение к началу рассказа Рядом с ним в поезде на Остров ехала девушка с именем его бабушки - Катя. Некрасивая, но чудно обаятельная выпускница МАРХИ, уже работающая архитектором, страстно увлекающаяся изотерическими учениями и поэтому его не удивило ее предложение почитать в дороге «Тайную доктрину» Блаватской и посетить с ней вместе очередную школу-семинар в пансионате под Алуштой московского врача Шаталовой, погружающей с вершин 90-летнего возраста людей своей философией в другой мир. Доктрину он полистал, но от семинара отказался. Для него Крым был и так наполнен до краев невидимой простым смертным философией тайных доктрин и знаний, он купался в них как в море, чувствовал и ждал все новых открытий. Без посредников. Когда единственная дорога после серпантина над морскими обрывами оборвалась на гостевой площади того самого приморского городка, то он, внимательно выслушав квартирных зазывал, улыбнулся им и сказал, что обязательно к ним вернется, если его добрая квартирная хозяйка ему откажет. И они сразу потеряли к нему интерес, т.к. знали, что даже сварливые хозяйки после окончания пика сезона не отпускают постоянных друзей просто так. Городок скатывался крышами домов с амфитеатра крымских гор, одетых в изумрудные можжевело-сосновые леса к голубой бухте, выстеленной ослепительно белым песком, напоминавшим сахарный. Стоило взглянуть на эту бухту, на живописный петляющий серпантин прибрежной дороги к ней вдоль моря от прекрасно сохранившейся многовековой старинной генуэзской крепости, чтобы сразу и безоговорочно поверить в то, что старинные парусники не могли не приставать к ее берегам и герои романтичных романов и рассказов А.Грина не могли не жить на склонах этого городка, когда улицы его не знали асфальта, а дома были сплошь из белого ноздреватого камня старых каменоломен. Глубоко вдыхая аромат сосновых аллей центрального парка, он миновал местный минирынок у нескольких панельных домов жилого микрорайона и по самой узкой улочке садового товарищества в можжевеловой роще заказника, которая так напоминала ему сказки сказочника Грина, он приблизился к дому прекрасной Елены. Но дома ее не оказалось. Последние дни в Москве он долго думал как предупредить добрую Елену о своем прибытии, пытался посылать телеграмму, но они бы не успели дойти и он бросил эти попытки, положившись на проведение. И как в дальнейшем оказалось ровно за сутки до его прибытия провидение, наверное, чтобы удержать Елену дома взорвало в ее руке бутылку с шампанским, когда она на местном заводе князя Голицина совершала привычные операции по изготовлению всемирно известного напитка. Ранение обеспечило ее больничным, но деятельная натура Елены погнала ее куда то вдаль и поэтому он не смог ее разглядеть в этой дали сразу по прибытии. Не застав ее в маленьком садике со сдаваемыми аппартаментами он бросил смело вещи под сенью дубов и можжевельника и почему то будучи уверенным что с ними ничего не случиться отправился осмотреть городок, как он жил без него и предать в самой нижней точке городка страждущее тело волнам ласкового моря на том самом песке бухты, который казался ему сахарным. На обратном пути на подходе к дому он к радости своей увидел старика Хэма (чем то напоминал ему Э.Хэменгуэя) - крепкого коренастого мужчину с седоватой короткой бородой и цепким взглядом, в обществе прекрасной девы, которая приехала вместе с ним и уже составляла часть того, что называлось Островом. Хем когда то родился в Киеве от брака украинки и русского и до седых волос не мог определить свою национальную принадлежность. Но все точно знали, что он имеет отношение к «сурьезной» газовой отрасли и преданно влюблен в это место. Приезжая сюда каждый сентябрь он восходил в можжевеловую рощу горы над городком и над соседними романтическими бухтами Разбойничьей, Голубой, Царской и воздавал хвалу небу, что оно снова привело его в край обетованный… Этим чувством были сроднены все паломники того места, которые на себе ощутили магическую силу и энергетику его заливов, скал, рощ и урочищ. А сама можжевеловая роща напоминала ему тот гефсиманский сад на Масляничной горе в Иерусалиме, где он побывал несколько лет назад в паломническом туре, поскольку роща соединяла Приют с Обителью и с Драконом и с разных ее точек были видны все красоты этой земли обетованной, куда автобусы неустанно привозили толпы любопытных туристов, но для большинства из которых главные тайны того сакрального места так и не раскрывались в силу суетливости их мыслей. Подтвердив наличие в здравии Елены и ее постояльцев, порадовавшись где то глубоко внутри себя этой встрече Хэм повел свое сокровище этого сезона в сторону их Обители, оставив надежду на скорые встречи в ней. Не застав в Приюте Елены-Прекрасной и на этот раз, но познакомившись с вернувшейся к обеду семейной парой местных обитателей он доверил им все свое нехитрое имущество и не сомневаясь, что Лена будет ему рада к вечеру устремился в конец той улочки, а затем от нее сквозь можжевеловую рощу к тому ущелью, тропа на дне которого ведет прямиком к Царской бухте, а от бухты, вскарабкавшись по застывшей лаве от самых волн к незаметной тропе в отвесных скалах Он обогнул высокий обрыв от рощи к морю и увидел, увидел, наконец, ту Обитель, которая снилась ему в снах (или должна была сниться) и в ней Он увидел своих давних друзей и себя, потому что душа его отделилась в тот миг от тела и витала до конца его пребывания на Острове над его царством мира, покоя, красоты и гармонии… Как было сказано ранее, всех прикипевших сердцем к этой затерянной в скалах маленькой бухте между Драконом и Царским пляжем, Он давно мысленно объединил в виртуальный Клуб друзей «Афродита». Самое главное, что Хранительница традиций, фиксирующая негласное членство в клубе несравненная «полковник Марина» была на месте, а это означало, что дни будут чудные и подарочные. Именно такими восторженными словами о «чудных» и «подарочных» днях полковник Марина встречала ежедневно всех членов клуба и именно поэтому все дни именно такими и были, доказывая, что и человек может созидать мир таким каким захочет с помощью ВЕРЫ. Марина и на самом деле была «настоящим» полковником Генерального штаба одной из двух стран, названия которой в целях сохранения военной тайны не разглашается на страницах этой повести. Формально титулом Хранительницы традиций клуба Обители никто не наделялся, но это получалось у Марины как то само собой после того, когда в эпоху съемок в этих местах знаменитой кинокомедии «2+3», Марина впервые оказалась здесь и все последующие десятилетия возвращалась сюда вновь и вновь, создав в своей памяти удивительный мир полюбивших эти места людей. В этом ей активно помогала ее подруга несравненная Маргарита, которая примерно за то же время со времени опубликования в 60-ых годах знаменитого романа Булгакова «Мастер и Маргарита» столько раз сливалась с этими местами, что душа ее тоже стала частью энергетики, исходящей от волн, скал и сосен окружавшего Обитель мира. И много раз за последние десятилетия на этих берегах она находила своего Мастера. Но не стоит полагать, что только молодежь знаменитых 60-ых годов была основой данного клуба. Когда Он впервые нашел ту тропинку в скалах обрыва и, обогнув поворот, увидел сквозь сосны внизу в Обители четырех обнаженных женщин, почти сирен, которые призывно поманили его, то 2 из них были прекрасными сестрами из славного города Днепропетровска – блондинка 18 лет и 30-летняя брюнетка, которые своими телами могли бы украсить обложки любого мужского журнала о мире красоты и эротики. Но не это, не это заставило его в первый раз спуститься к ним, поздороваться как с близкими людьми, раздеться «до основания, а затем» … построить новый мир, в котором, даже кто был никем, ощущал себя всем, а кто был всем, наполнялся изнутри новым Светом, который дарили ему мир людей и природы Обители. Помимо Марины и Маргариты на том берегу Обители его ждали «старик» Хэм со своею юной Мечтой, трогательные и не молодые москвичи Ромэо (Вячеслав) и Джульетта (Светлана), малоразговорчивый философ Саша из Питера (как всегда поодаль), представители творческой богемы в лице двух художников обоего пола (он подобен Микиланджело, она с улыбкой Джоконды), жертва чернобыльской трагедии тихий и кроткий Странник с опекаемой им в этом сезоне замужней молодой дамой из Москвы Людой (напоминала актрису Соловей), сухопарый романтик Рафаэль и пара неразлучных подруг, которым пора уже было возвращаться в Москву. Чуть поодаль, за выступом скалы, как и всегда загорал с 5-летней дочкой неразговорчивый бородатый мужчина, купивший в городке для приездов квартиру и также из года в год украшавшей своей трогательной заботой о своем ребенке местный пейзаж (наверное он был служителем культа Мирового Разума и состоял при каком то храме). Остальные члены клуба приходили, чтобы убедиться с помощью Хранительницы полковника Марины, что дни будут подарочными, окунуться в общение и в бархатные теплые волны прибоя и вновь отправиться странствовать по окрестным горам, бухтам и поселкам, обретая друзей и расставаясь с болезнями и плохими воспоминаниями. Так, в первый же день его приезда к ним на несколько часов присоединились две молодые стройные пары, одна из которых была из Харькова и поразила его гибкостью и преданностью женской половины к своему любимому: в промежутках между ныряньями и водными играми она обвивала своим обнаженным телом его тело и даже делала массаж его ступней. Черная зависть к подобному чужому счастью вползла незаметно в душу автору этих строк и, как он ее оттуда ни гнал, свила там себе до последовавших вскоре событий надежное гнездо. Он, как и другие члены клуба всегда стремился приносить что-нибудь из южных плодов и то, что из них делают методом специальной технологии. После приветственных улыбок и восклицаний все принесенное разошлось по рукам и ртам и неспешный обмен энергиями и тайными знаниями начался. Хорошо вспоминать зимой, когда за окном завывает ветер, про рассказ старика Хэма, видевшего поздней осенью в прошлом году как огромный косяк перелетных птиц вдруг, остановив своей неизбежный полет в Африку, закружил в вышине над Обителью и кружил так долго, минут 10 пока не впитал в себя энергию, исходящую из разлома земной коры на стыке моря и скального обрыва у Обители и с этой энергией отправился в дальние края, унося в маленьких пушистых тельцах Новый Свет, который Обитель зажигает во всем живом, попавшим в зону ее влияния. Недаром же в том гроте, что неподалеку пронзает шею Дракона по преданию сбываются самые невероятные желания. В Гроте Желаний. Обсудив последние новости сезона – недавнее затопление ливнями Симфи (которых в это время не может быть на Острове вообще), одновременную отставку Правительства Острова и трагическую гибель в гроте Дракона иностранной туристки из Польши – все пришли к мысли, что в этом сезоне всех участников нынешней встречи с Обителью ждут, возможно, события необычные и даже невероятные. ОН был готов к ним на все 100%. За этим ведь и ехал, надеялся, ждал весь год… Странник показывал своей новой Люде окрестные виды из 20-ти кратного бинокля, а затем стал разводить костер в камнях у кромки прибоя, который придал их компании окончательный вид древнего племени, подводящего итоги очередному году охоты на мамонтов. Энергия костра всегда соединяла его какими то невидимыми, но чувственными связями с миром древних предков, а запах горящей с ветками смолы вперемежку с морским бризом у вечереющего моря придавали всему этому неповторимый аромат романтики и сказки. Не хватало только развешанных рыбацких сетей и пойманных накануне рыб, но их вполне заменяли изредка появляющиеся в бухте дельфиньи спины, которые лучше всего дополняли пейзаж и убедительно напоминали о наличии рядом рыбы. Дельфины появлялись у берега редко и это было добрым знаком и очередным подарком к его приезду в Обитель. Между ныряньями он узнал много новостей. В частности, что Марина, отпрашиваясь в Генштабе в свой отпуск в это время, как всегда соврала, что ее ждет на Острове любовник, чем снимала всякие возражения своего строгого начальства, знавшего в этом виде спорта толк. А Рафаэль, остановившейся из за небывалого наплыва туристов в соседнем городке у Старой крепости генуэзцев, сетовал, что на пляжах того городка приличному натуристу и делать то нечего и нахваливал соответствующие традиции Коктебеля с его пляжами единомышленников по вере в красоту человеческого тела и духа. Рафаэль постоянно был в пути от одной бухты побережья к другой, везде находил подобных себе философов и неизменно регулярно приносил отчеты в Обитель об окружающем ее мире. Он был настоящим и действующим членом клуба Обители, в члены которого объединяло вовсе не сидение на одном месте, а неизменное возвращение в круг близких тебе по духу людей, в братство племени. И Его возвращение в этом году в Обитель состоялось ! Веселые тропы странников Путь от Обители до поселка Веселого над обрывами в соснах и можжевельнике, над бескрайними просторами моря напоминает сказку про Кота в сапогах. Каждый поворот дает уникальные виды над пропастями, наполненные солнцем, голубизной неба и моря с дальними миражами-парусниками, криком чаек и бакланов, воплями воронов, удирающих от парящих орлов. А воздух ! Воздух так напоен смолистым духом сосны и можжевельника, что можно резать его ломтями и рассовывать по сумкам и карманам в надежде вдохнуть его аромат где-нибудь на загазованной Тверской или в духоте московской подземки. Но прочь, прочь мысли о далеких несуществующих более мирах, ведь это я иду по узкой тропинке тавров в нескольких десятках метров над морем и пейзажи, по которым по ночам плачут художники, бесконечными картинами вспенивают воображение и зовут, зовут в сказку. Тропа то петляет вдоль склонов в соснах и можжевельнике, то устремляется вверх или падает вертикально вниз и тогда приходиться карабкаться, цепляясь за вьющиеся в расщелинах корни деревьев, отполированных тысячами ладоней до тебя и до блеска. Иногда на склонах видны чьи то пещеры, но их обитатели тебя уже не интересуют, т.к. ты целеустремлен и должен дойти до цели и не упасть. В пути меж скал, если смотреть внимательно видны пиры птиц: орлов, чаек и прочих легкокрылых существ. И лишь в одном из склонов у моря ты видишь признаки человеческой цивилизации в виде палаток, в которых по слухам тоже обитают натуристы, но они тебе не интересны, т.к. это не твоя Обитель. В конце путешествия ожидается дворец, подготовленный твоим Котом в сапогах, но тропа спускается все ниже, ниже, мимо прибрежных скал, прямо из которых растут сосны и выходишь на бесконечно длинный пляж, почти пустой после сезона, а дворца все нет и нет. Но над морем и пляжем видны остатки старой крепости, куда ты уже не карабкался почти по вертикальному откосу и крепость эта тобой уже была взята и уложена в разных ракурсах на фотопленку. Можно приехать в Москву и посмотреть. Зачем зря тратить силы ? Тем более уже все более видны по мере приближения и навесы небольшого рынка от местного поселка с кафе типа таверны у пляжа, где наверняка одноглазый бармен будет рад налить тебе стакан рому или пару бокалов местного сладкого вина. Рыбаки у таверны еще надеются что то поймать, закинув, кажется, с того года удочки, да так и забыв их вынуть. Они создают именно такое впечатление, т.к. картина из года в год не меняется. В таверне тебя встречают как родного, охотно наливают местное вино в обмен на горсть не менее местных пиастр и после нескольких глотков в раздумье мир меняется еще в более лучшую сторону и дорога назад становиться другою. И даже старый кот, пропивший с кем то свои сапоги и храпящий без них среди пыльных бутылок на дубовой полке у стены уже не удивляет тем, что храпит. На середине того почти пустого пляжа ты останавливаешь время в себе, сбрасываешь уже не нужные после долгого путешествия одежды и идешь в волны того океана, откуда миллионы лет назад природа исторгла тебе подобных. Предков. И потому прикосновение волн почти не чувствуется, а ты чувствуешь себя частью той стаи дельфинов, которые, как и вчера, кружат в волнах недалеко от берега, уже этого. Уставший немного и удовлетворенный почему то от невесть откуда взявшегося чувства выполненного долга ты ложишься на теплую гальку и слушаешь шум волн и разговариваешь молча с ветром. Ты выброшен на берег штормом, твой корабль разбит о скалы и это очень реально, т.к. именно в этих местах снимался фильм про Робинзона Крузо с бесподобным Леонидом Куравлевым. Изредка по берегу проходят редкие пары или отдельные дамы бальзаковского возраста, потому, что не в сезон все юные и сознательные создания давно за партами и ты вспоминаешь те парты и первые чувства. И мечтаешь о том, чтобы на пустынном берегу найти себе в друзья Пятницу, но обязательно женского пола и провести с ним неразлучно остаток отпуска или жизни. Смотря по обстоятельствам. Но поскольку Пятница не появлялся, вино и виноград кончались, а солнце описывало уверенно свой извечный круг, то подобно старому римскому легионеру ты встаешь, одеваешь доспехи, всовываешь свой меч в ножны (если он есть и есть куда его совать) и почти уверенной походкой идешь, идешь в тот путь, который готов проходить бесконечно… И, естественно, такой дневной маршрут заканчивается на пляже Афродиты, в Обители, где нет никого лишнего, т.к. этот мир отделен от остального узкой тропинкой среди крутых склонов и путь туда возможен лишь для отважных. Вечно умиротворенный с глазами и повадками булгаковского Га-Ноцзри чернобыльский Странник снова разжигает перед заходом солнца свой костер, как древний человек и тело его обнажено, обожжено со всех сторон солнцем и сливается с камнями и морем. Если бы не это сливание, то чернобыльская радиация давно бы добила его и потому он с наступлением первых теплых дней приезжает на этот благословенный берег Тавриды и странствует по ее берегам, чтобы в конце сезона оказаться в Обители и ждать, ждать в ней наступления холодов, чтобы самому последнему едва успеть на последний перед зимой поезд, отходящий на север, в Киев, где он живет от Острова до Острова. Накануне заката он тихо исчезает на той тропинке, которая ведет в Веселое и путь его будет усыпан звездами на небе, поскольку до Веселого он доберется поздно, по звездам. Там самый доступный для него по стоимости ночлег, хотя он мог бы ночевать и в Обители, т.к. уже давно стал частью нее. Лучше гор могут быть только женщины Женщины как море. Солнечное или пасмурное. Когда пасмурное - лучше переждать ненастье подальше, в горах. И она вернется. Солнечная. Солнце за облаками – значит надо идти в горы. И женщины здесь не при чем. Просто без движения нет отдыха, как и настоящего отдыха без движения. Сначала спускаешься с садовой улочки от Приюта в городок, проходишь мимо нескольких домов, почты в старинном дворце, где жили рабочие князя Голицина и мимо отеля космонавтов начинаешь закручивать виражи по тропе-серпантину в хвойно-дубовых лесах Лукоморья. Все выше и дальше от моря. Все больше и больше сжимается с каждым поворотом городок внизу между двух прибрежных гор с птичьими названиями. Если не сворачивать, то старая ржавая труба вдоль тропы обязательно выведет тебя к источнику Анастасии. Почему Анастасии ? А почему нет ? Может это имя чьей то любимой ? Или ее дочери ? Все может быть, как сказал один турист, падая в пропасть (шутка). Но не источник является целью твоего путешествия. Он часть него. То было путешествие в Византию, к ее древнему храму на горе, с которой видны крепостные стены генуэзцев и городок, у которого, как он позднее узнал, в это же время милиционеры, переодетые в форму римских легионеров распинали на крестах троих, одного из которого звали Га-Ноцри. То были съемки телесериала «Мастер и Маргарита». Не зная тогда всего этого, он чувствовал, что настоящие остатки Византии можно найти лишь здесь, на этом пути через источник святой Анастасии. Обмокнув губы в его воды по тропам, сквозь заросли, в т.ч. терновника, по высохшим руслам рек и ручьев и склонам в застывшей миллионы лет назад лаве он устремился к указанному на карте разрушенному византийскому монастырю аж 12 века. Дорога вела в Чертово ущелье, но его удалось избежать взяв левее и устремившись к вершинам последней перед тем городком горной гряды. О, как прекрасен был вид с той гряды на долину, крепость, городок и дальние мысы, уходящие в море !… Но появились тучи, тропа оборвалась пропастью… В общем, монастырь так и не был найден, но увидел орлов ниже себя, остывшие будто вчера потоки лавы, бескрайние просторы между землей и морем, где жили и любили герои сказок А.Грина. Еле спустившись по скользящим под ногами камням в лощину, по ней вышел к пригородам и через станцию горноспасателей, заселенную туристами, минуя костел с чуждой православным религией выкатился прямо к Старой крепости, но и туда тоже не попал, поскольку, во первых, его там уже видели, а, во вторых, стал накрапывать до того противный дождик, что только набережная, полная жизни могла спасти от падения настроения. И была набережная, полная жизни и на нее даже выезжали свадебные лимузины и фотографировались молодожены. Это вдохновило вновь на поиски той единственной, которую настоящие мужчины ищут у моря каждый сезон. И каждый раз она должна быть единственной и неповторимой. И не их это вина, если их единственная становиться затем еще много раз единственной для других. Такова жизнь или то что от нее остается. Там же на главной аллее, ведущей от набережной к городской ратуше не старый еще ювелир с интеллигентным лицом подробно рассказал о жизни проданных для любимых камней и долгая беседа привела к невероятному с первого раза предложению прикупить участок у моря и влиться в старинную колонию последователей генуэзских переселенцев. Жизнь заставила ювелира перепробовать много профессий, но по первой профессии он был немного строителем и обещал построить что-нибудь пока его дочь (наверняка вылитая Ассоль) делает для туристов волшебные камни, разговаривая с ними на одном им понятном языке. Обменялись телефонами и договорились на днях поехать подбирать участок в сторону мыса Меганом. Обратный путь оказался не менее впечатляющ, когда местный абрек на «Жигулях» девятой модели решил показать его попутчицам на заднем сиденье, что можно сделать с его железным конем, если не жалеть ни его, ни спутников. Скорость в 80 км на серпантине последнего пути в городок у Обители была не пределом для такого джигита и могла вполне сделать этот путь последним для всех его участников, но, удовлетворив огонь тщеславия водителя мольбой попутчиц не гнать лошадей, наш возница плавно затормозил на главной площади … И в Обитель успел, где его ждали, и выход после ныряния из ветреного моря в сентябре к вечеру напоминал аквапарк в Париже в апреле того же года, когда его и двух спутниц-дев после Версаля ссадили у парижского аквапарка и, катаясь на его многочисленных водных горках они как то оказались вынесенными с очередной неправильной горки прямо во дворик под вечереющее парижское небо апреля. Ах, как ему хотелось тогда согреть тех закричавших от нахлынувшего холода и чувств девушек после Версаля в аквапарке ! Под впечатлением нахлынувших воспоминаний он с таким жаром во взоре поведал с пластиковым стаканом в руке всем окружающим его в Обители про ту поездку и про ту любовь в весеннем Париже и рассказ тот настолько потряс всех, что Вечная весна в лице девушки старика Хэма скинула таки с себя остатки купальника (чего ранее несмотря на его намеки себе не позволяла) и вместе с ним стала девчонкой резвиться в его объятьях в прибрежных волнах. А полковник Марина взгрустнула, поведав как юной еще разведчицей-переводчиком Главного разведывательного управления Генштаба (французский и фарси в совершенстве) тоже была в Париже во времена «холодной «войны» и там ее тоже настигло коварное чувство, возможно даже, к классовому врагу. Но все были уверены, что она сделала правильный выбор и если и изменяла мужу, но не Родине! Назад пошли по склонам на мыс Дракона. Хранительницы Обители Марина и Маргарита вдохновляли его своими ловкими и отточенными движениями, скользя у самого края пропасти. Сильный, но теплый ветер с моря выдул всех последних зевак с полуострова Дракона и его тело, овевающий ветер, шум прибоя, отсветы заходящего солнца и крики чаек слились в единое целое. До сумерек, переходящих в звездную южную ночь. Полное чувство необитаемого острова. Но он вдруг оказался опять обитаем: суетливый длинноногий заяц, выскочивший из кустов можжевельника и давший стрекоча по склону дополнил картину дикой природы. Три вспышки навскидку из его «фотокольта» и заяц навечно остался трофеем для любимых. Как и грот пещеры на самом верху скал полуострова. В саду домика Приюта у можжевеловой рощи на горе над городком у пиратской бухты ждали - кастрюля наваристого борща, с любовью приготовленного хозяйкой того мира доброй-предоброй Еленой-прекрасной и рассказ отъезжающей из Приюта в Москву семейной пары о местном их друге-философе по прозвищу «Диоген», который был когда то московским профессором, но затем по примеру Льва Толстого оставил дом, семью, приехал в этот городок и стал жить в гамаке в сосновых лесах пока не познакомился с местной женщиной и не создал с ней двух девочек. Праздник доброй Елены Его подготовка к ежегодному празднику доброй Елены в Обители начинается с утра. С походов поутру с горы вниз, к торговцам минирынка. В «Бегущей по волнам» у А.Грина описан карнавал в маленьком портовом городке. И он выдумал тот праздник по образу и подобию с самого начала и до конца. Ведь это такая прелесть – в последние дни бархатного южного сезона собирать друзей за столом у доброй Елены на горе в можжевелово-дубовой роще, где каждый дуб как у Лукоморья, где лунные картины подобно тайной вечере в Гефсиманском саду, где поют соловьи и откуда видна вся бухта и все море между двумя прибрежными горами с птичьими именами… И не просто собирать, а устраивать карнавал души. И отъезжая каждый год на Остров знать, что карнавал будет ! После подготовки с утра вечернего карнавала он вышел на тропинку в рощу на горе и она повела его в сторону полуострова Дракона и, минуя вранье экскурсоводов и Разбойничью бухту, он спустил свое тело по обрыву к самой кромке воды, в которую нисходят потоки застывшей лавы и по этим потокам лавы путь приводит к укромной бухте, скрытой от глаз зевак крутой шеей Дракона. В ней лишь два пьющих вино интеллигента и семейная пара среди камней и выброшенных на берег водорослей. Долго нырял, но затонувших шхун и сундуков с них, набитых золотом и сокровищами, под водой не было. Да не очень то и хотелось. Когда вновь взобрался по крутейшему склону на шею Дракону, то удивился как крут был склон и какой крутой он стал после восхождения. Круче чем вареные яйца. Встретившийся на пути Хэм со своей юной «Санче Пансой», узнав что он собрался отобедать борщом с салом назвал это пижонством. Надо же ему было как то поддерживать свой имидж в глазах юной девы, а что делать у кого их рядом нет и кто свободен как ветер ? … И после обеда никуда сразу не пошел, а пошел лишь ближе к закату. Ведь чтобы провести достойно карнавал, к нему надо основательно подготовиться, поспать там и т.п. На берегу в Обители тоже почти все лениво спали. Мягкое сентябрьское солнце бабьего лета лениво ласкало тела. После растворения в воде полезно чтение местных газет, из которых любознательные обитатели Обители узнали про планы нового премьера Острова, про банкротство бюджета Симферополя, про интриги в Киеве, про порнофильм ЛДПР о Юлии Тимошенко… Многое чего можно узнать из газет после купания. Главное их сразу после обеда не читать и перед обедом, как советовал булгаковский профессор Преображенский. В этом месте повествования следует напомнить, что Обитель состояла из живописно разбросанных глыб огромных камней между морем и крутым обрывом, над которым виднелись сосны той самой можжевеловой рощи, откуда были видны и городок между двух ближних гор с гордыми птичьими названиями Орел и Сокол, и дальние горы от Ай –Петри у далекой Ялты на Западе до таинственного мыса Меганом на Востоке. Между ними были многочисленные приморские рыбацкие поселки, разбойничьи бухты с затонувшими сокровищами, охраняемые «ихтиандрами» и русалками, тайные тропы древних тавров и ущелья, ведущие из пропастей ада к вершинам рая у развалин древних византийских храмов. С обеих сторон крутого скального обрыва в обитель спускалась еле заметная тропа, по которой периодически сходили случайные путники, ошалело смотрели на веселящихся обнаженных людей из разных эпох и, пытаясь не обращать на себя внимание, так же тихо пытались уйти почти незамеченными. Иногда им это удавалось, если они шли от Дракона к Царскому пляжу. Но когда путники, наоборот, шли от Царского пляжа к Дракону, то порой сталкивались с непреодолимой загадкой о способе преодоления нескольких отвесных метров до возобновляющейся наверху тропы, т.к. именно напротив Обители она когда то обрушилась и сделала путешествие небезопасным. Зачастую поиски неподготовленными к таким неожиданностям судьбы путниками оптимального способа подъема на тропу (или спуска с нее) превращались для обитателей Обители в бесплатное шоу. Всегда интересно определить способности человека – интеллектуальные и физические. Некоторые мечутся и пока сами путем проб и ошибок не вскарабкаются ни за что не отступят. Другие сразу же выбрасывают белый флаг и просят рассказать про способ подъема на скалу. Особенно был забавен и трогателен чернобыльский Странник, когда в естественном для него и природы виде помогал подняться или спуститься девушкам. Со стороны это было очень эротично. Он тоже неоднократно задумывался о необходимости помощи путникам в их поисках относительно безопасного пути по самой опасной круче из обители, но что то заставляло его предоставлять эту благородную миссию другим обитателям Обители и он философски устремлял свой взор от прекрасных незнакомок к прекрасным видам бесконечной встречи моря и гор. Но тот вечер перед карнавалом одно событие заставило его изменить своим принципам не суетиться. Когда он сидел на камне у моря и его взгляд рассеянно блуждал по прекрасным далям, вдруг что то заставило его повернуть голову в сторону Дракона, и именно в то его место сквозного Грота, где сбываются все невероятные желания и откуда ведет та самая тропа в Обитель. Именно в этот момент, который особенно запомнился, он увидел как в нескольких стах метрах от него по тропе со стороны сквозного грота Дракона в сторону Обители шла гибкая стройная девушка в топике и темных коротких шортах, на ногах которой были белые кроссовки, а на голове спортивная белая же шапочка с длинным козырьком. «Хорошо идет, - подумалось ему, - надо будет взглянуть поближе, как она справиться со спуском с 10 метровой скалы с тропы на берег». И он снова стал рассматривать дальнюю даль, хорошо представляя себе время спуска от Дракона до Обители, но когда он через отмеренное опытом время взглянул на тропу, то не увидел на ней недавнего видения. Тогда он оглянулся и растерянно перевел взгляд на противоположную сторону Обители и неожиданно для себя обнаружил, что та самая гибкая девушка легкими шагами уже буквально взбегает на продолжение тропы, волной идущей круто вверх на скалы, и подобно опытным туристам не нуждается в чьей либо помощи. «Что за Бегущая по волнам и тропам Острова ?» - мелькнуло в его сознании невольно сравнение и тут же исчезло, оставив лишь легкую досаду, что не успел разглядеть явно сексапильную девицу. Ему, как и многим мужчинам, нравились спортивные самостоятельные девушки, которым мужчины подсознательно хотят помочь и предложить покровительство, хотя те ни в том, ни в другом, как правило, не нуждаются. Девушка прошла как виденье в той песне и оставила после себя лишь легкую досаду. «Нет, обязательно надо сегодня же помочь девушкам в поиске истинного пути из Обители. Если потребуется» - сказал он себе, как будто это видение «бегущей по волнам» запустило какую то спящую в нем программу последующих действий. Поэтому уже через полчаса он уже помогал таки двум девам в купальниках карабкаться наверх: уж больно несчастными они выглядели в своих шлепанцах и так аппетитно. Тем более, что очень хотелось с ними прямо на склоне и без одежды попробовать это.., взаимопомощь то есть. По товарищески направляя девичьи тела в верном направлении он сперва немного поддерживал их сзади за самое главное место, а затем вдохновленный этим прикосновением взбирался выше их и вытягивал за руку окончательно на тропу. Они были ему настолько благодарны, что согласились подождать пока он примет нормальный вид одетого джентельмена. А потому его помощь затянулась еще на 1,5 часа демонстрацией девицам видов с Дракона, на котором он уговорил обоих на эротичные фотоснимки полулесбийского характера. «Плейбой» отдыхал. В награду они были приглашены на карнавал к Елене, но потоки хлынувшего к вечеру дождя не дали им выполнить обещание, а на утро их ждал поезд на Харьков. Привет Харькову ! Когда сгустились сумерки и превратились в настоящую южную ночь, то вечерний праздник Доброй Елены собрал за столом под кронами дубов и можжевельника под навесом двора Приюта лучших членов клуба «Афродита». Не хватало только прихворнувшей Маргариты и чернобыльского Странника, но звезды показывали ему в тот вечер иной путь (см. «Мастера и Маргариту»). Не тайная вечеря началась с дружных тостов. Снизу от городка звучала мелодичная музыка, вдали гром и молнии дополняли волнующий фон южной природы удивительной светомузыкой, а за столом говорились мудрые слова, звучали песни романтиков прошлого века и цыганские романсы позапрошлого. Настоящий праздник украшают 4 вещи: прекрасные женщины с опытом и без него, хорошее вино, душевные песни и долгие интересные рассказы. Интересных историй и мыслей было высказано с тостами много, но три истории наиболее запомнились: Марина рассказала историю о высаженном по собственному желанию на берег пьяном банкире с чемоданом «баксов» и красной икры, Светлана историю о приезде родственников из Аргентины спустя полвека после их утраты в 1917 году и Рафаэль историю о местной художнице Коктебеля, общающейся с Мировым Разумом. Были и другие истории с песнями вперемежку. Гром и потоки дождя, хлынувшие неожиданно в самый разгар веселья не остановили его и лишь переместили немного, в одну из комнат, выходящую дверью в сад. Закончился праздник дружными уговорами Рафаэля не возвращаться в соседний городок у Старой крепости пешком ночью, а заночевать в приюте у Елены. Уговорить удалось. Ранним утром, когда все спали Рафаель тихо покинул Приют и отправился привычно странствовать, оставив на столе 3 конфетки, очевидно все, что у него было в тот день. Создание фантома Бегущей С момента появления в его жизни воспоминания о гибкой девушке в черных шортах в обтяжку и бейсбольной белой шапочке, легко идущей ему навстречу от сквозного Грота Желаний Дракона его сон на Острове сократился до нескольких предрассветных часов. Утро началось с предчувствия ее появления. А может и не было вовсе предчувствия, а оставалось просто воспоминание о вчерашней гибкой девушки. Миражи… Но когда он вышел из Приюта и тут же вошел в можжевеловую заповедную рощу, напоминающую ему гефсиманскую рощу Масляничной горы в Иерусалиме, то по мере продвижения к ближайшей горе Орел, которую собрался покорить (ни дня без подвига !) он ощутил приближение чего то волнующего, значительного и одновременно эротичного. Поэтому он не удивился, когда у подножия горы Орел вдруг из за очередного куста можжевельника увидел суперэротичную композицию из 2-х тел, в которой женщина стояла спереди, а мужчина сзади нее характерными движениями приближал ее эмоциональное состояние к вершинам соседних гор и на каждый его импульс она отзывалась сладостным стоном. Одежды на обоих не было никакой. Он не стал спрашивать их сколько времени или как пройти в библиотеку и отступил назад и в бок. Нечаянное событие возбудило в нем жажду к… прекрасному и разочаровало одновременно. Он ждал от судьбы нечто подобного с ним, а ему лишь показали чужой праздник жизни. Кто то там наверху над ним явно собрался в тот день подшутить. И он стал подниматься все выше и выше в гору Орел, на которой ожидал преображения или чего то подобного. Взбираясь и раздумывая о предчувствии большой, но чистой любви, он пришел к мысли, что начало дня было многообещающим и пожелал (попросил Мировой Разум) продолжения в том же духе. Гора Орел, вид которой открывался с балкона его Приюта оправдала ожидания: на вершине его ждала огромная скала, расщепленная чем то надвое небольшой, но длинной расщелиной (как гиперболоидом инженера Гарина), за ней стояла огромная засохшая коряжистая сосна, образующая с примкнувшем к ней камнем, невиданное многочленостоное чудовище, а под всей этой чертовщиной плыли бескрайние потрясающие виды всех бухт, полуостровов, мысов, городков вплоть до таинственного дальнего Меганома. Насладившись сияющей синевой и пропитавшись ветром, он скатился тропой на хребет Дракона, по нему прошел рощей до его шеи, спустился с нее в новую для него бухту, порекомендованную накануне для посещения счастливо стареющими вместе Ромео и Джульеттой (в обычной московской жизни звавшихся Светланой и Вячеславом). Не найдя в ней ничего нового и просолив тело положенным количеством нырков с маской и без нее, он вернулся по самому крутому подъему на загривок Дракону в какой то досаде, хотя небо было, как и море, голубое, а ветерок тепл и ласков. Вокруг на положенных им местах находились море, солнце, полуострова и острова и… предчувствие чуда, но время приближалось к обеду, а чуда все не наступало. Он взглянул с шеи Дракона вниз, под скальный обрыв, откуда только что поднялся и ему стало не по себе: назад бы он этим путем не стал бы возвращаться даже за чудом. Ветер дул с Мыса Меганом в сторону крохотного острова в форме черепашки у уха Дракона. Именно туда показывал ему путь солнечный ветер Вселенной и он отправился в этот путь. И он пошел по нижним тропам полуострова в форме головы Дракона, куда не доходят толпы экскурсий, идущих обычно до сквозного грота в драконовой шее и далее по тропе Голицина вокруг горы Орел. Нижние тропы полуострова по его покатым бокам между небольшими скалами, соснами и брегами волн, разбивающихся ударами ежесекундно в миллиарды солнечных капель, привели его к обрыву над островом Черепашка, где, переведя взгляд от просторов почти к своим ногам он вдруг увидел десятью метрами ниже в каменной ложбине скал обнаженное тело одинокой девы, фотографирующей с положения сидя те самые брызги и окрестный мир. Используя свое преимущество незаметности он сделал снимок и дал ему эротичное название «Женщина снизу». Снизойдя затем до уровня моря и неожиданно для обнаженной «русалки» появившись в поле ее зрения из за скалы он спросил смущенную женщину как пройти дальше к воде, хотя вода там была везде, и не знает ли она про бухту затонувших с сокровищами древних кораблей ? С разрешения не спеша надевшей зачем то купальник хозяйки той каменной ложбинки он присел и узнал, что «русалка» была не со дна морского, а из Питера, где трудиться на ниве экономико-коммерческой, а потому приехала в Крым за 30 часов на собственной автомашине с 8 часовым сном в пути и имя имеет Юлия. Имя его разочаровало, хотя всегда тянуло к Юлиям, как к умным и стервозным особам. Но глубоких отношений в силу их стервозности с юлиями развивать у него не получалось. Узнав от него, что он романтик и ищет большой, но чистой любви в образе персонажей сказок А.Грина, как в романе «Бегущая по волнам» она стервозно заметила, что героиня этого романа была настоящей стервой. Он не вспомнил, но спорить не стал, а продолжил проживание с нею этого дня разговорами о природе, погоде, затонувших неподалеку кораблях с сокровищами, о жизни и изотерике и нашел в ней умную и тонкую собеседницу. Из разговора с ней он узнал точное расположение затонувших кораблей (она занималась дайвингом и он догадался, что это подводное пиратство) и что дома в Питере ее ждала в квартире соколиха с поломанным крылом и судя по тому, как она кормила чаек перелетавших с Черепашки, разговаривала с ними на их языке, то становилось очевидно, что в прошлой своей жизни она была птицей. И нос у нее был тонкий и немного ястребиный. Во время их встречи с ними произошло необычное событие: Юлия первая заметила у горизонта в стороне далекой Ялты яркую светящуюся точку, которая не угасала, то чуть затухая, то разгоралась вновь. В яркий солнечный день это не могло быть вызвано искуственным освещением, т.к. днем никакой свет не мог светить за десятки километров. Также это не могло и быть солнечным бликом, т.к. такую яркость и дальность передачи от источника света могла обеспечить только специальная фокусировка солнечных лучей на экране площадью в сотни квадратных метров. Светящийся объект был виден у горизонта минут 20 –30, а затем так же внезапно пропал, как и появился. Что означал тот свет ? Ничего не придумав лучше как все свалить на НЛО они пошли купаться. Искупавшись, они взошли на шею Дракона, где она поведала о планах посетить знакомых в городке у Старой крепости. В его планы это не входило, да его и не приглашали. Между тем по обрыву со стороны Обители уже поднимался так и не дождавшийся его в тот день передовой отряд его клуба – Марина, Светлана-Джульетта и Ромео-Вячеслав, а когда их пути пересеклись на шее Дракона, то он стал знакомить их с Юлией и делиться впечатлениями о догорающем закатом дне. Но Юлия не спешила делиться, а просмотрев привычно и деловито текущие сообщения по мобильному телефону, сказала , что отправляется по тропе Голицина в дайвинг-клуб для вечернего погружения с аквалангом в ту бухту с затонувшими кораблями, о которых он ее в начале знакомства расспрашивал. Он не стал вносить уточнения и предложения в ее график погружений в природу чудных мест, а отпустил «птицу» на свободу. Доброжелательно кивнув друг другу, они разошлись. Пройдя еще пару десятков метров вместе с друзьями по шее Дракона, он вновь остро ощутил то утреннее чувство приближения настоящего прекрасного чуда в виде Его Женщины, вспомнил, что именно здесь на этом месте вчера второй и последний раз его посетило видение той спортивной девушки в белой кепи, которая вначале явилась ему буквально бегущей по тропе от сквозного Грота Желаний, а позже шла в тот же предзакатный час в сторону горы Орел, на которой он на этой горе с утра почему то ее так и не нашел. Но вчера он провожал тех юных девиц и, как не рванулась его душа следом за ней на гору Орел, но он не мог не проводить тех, кого взял в Обители под опеку. Провидение явно смеялось, дразнило и испытывало его все последние сутки. - Я остаюсь пока здесь, друзья, мне надо искать Бегущую по волнам, - сказал он членам своего клуба. Они не удивились его естественному для этих мест желанию и Вячеслав в образе немолодого Ромэо искренне пожелал найти ему свою любовь. Именно это он пожелал ему от всего сердца, не задумавшись о последствиях и не вспомнив, что около сквозного Грота Желаний сбываются самые невероятные пожелания. Друзья его клуба «Афродита» отправились через можжевеловую рощу в поселок, а он остался стоять на шее Дракона и смотреть им вслед, удивляясь, что не идет рядом с ними навстречу ужину и теплой ночи, а остается по дурацки стоять в каком то странном предчувствии… Невидимая борьба его рационального мозга с нерациональными предчувствиями направила его мысли в русло философских размышлений о природе любви, которая легко объясняется некоторыми учеными химическими процессами в головном мозге и гормонами в других частях тела. Из этой логики следовало, что если объект любви задерживает свое появление, то его можно сконструировать в своей голове из воспоминаний о наиболее ярких чертах тех женщин, которых любил, т.е. тех, одно воспоминание о которых вызывает праздник в душе… И он начал конструировать, представлять некий образ любимой женщины, близкой к вчерашнему образу бегущей по тропам над морем спортивной девы, стал фантазировать и вдруг… она появилась со стороны можжевеловой рощи «гефсиманского сада», куда ушли его друзья. Она появилась одновременно с последней экскурсией каких то иностранцев и внешне очень походила на ту гибкую, пантерообразную бестию, которая вчера буквально била по нему энергетическими зарядами с нескольких сот метров. На сегодняшней приближающейся деве были те же белые кроссовки, черные узкие шорты, обтягивающие ее почти девичью фигуру. А вот белой кепи на ней не было. «Фантазии не хватило» - подумалось ему, когда она пружинистой летящей походкой приблизилась и он заранее повернул голову в сторону Царского пляжа, чтобы разглядеть ее в момент пересечения его взгляда с траекторией ее движения мимо него. И когда траектории их судеб пересеклись в метре от него, то перед тем как она стала вновь удаляться, он ощутил ее всю: запах ее тела, покрывающий его оливковый загар, почти не закрывающий крепкие груди странный почти вязаный лифчик (созданный не для прикрытия, а для демонстрации грудей) и лицо, устремленное в будущее и выражающее ту мелодию, которая вливалась в ее ухо через наушники от плеера. Он не услышал ту музыку из плеера, но в нем вдруг возникла другая музыка, которая звучала в нем все последующие дни не переставая. «Полька, наверное», - подумал почему то он, т.к. у нее был характерный прикид, вид и местный городок был любимым курортом почему то и поляков. «Нет, Бегущая. Она», - отозвалось в нем что то, идущее сверху. Затем пришла мысль или желание, что у его Бегущей по волнам должна быть красивая высокая попка на длинных ногах и взглянув ей вслед он убедился, что все было у нее на месте. При этом, он автоматически заметил, как вслед за ним на нее оглянулось еще несколько особей его пола, пришедших к Дракону с экскурсиями и это убедило его в правдоподобии создаваемого им образа. При этом он, создав силой своего воображения с помощью Мирового Разума свой очередной любимый фантом еще не знал, как войти с ним в контакт, но точно знал, что с Бегущей по волнам знакомиться в таком месте дежурными фразами нельзя. И это заставило его лихорадочно искать повод и повод красивый для рокового знакомства. Оставаясь стоять на том же месте лицом к Царской бухте, он старался не смотреть в ее сторону, но краем глаза заметил как она дошла до лестницы Голицина, ведущей вниз к сквозному Гроту Желаний, спустилась по ступенькам немного ниже, села на парапет, изящно изогнув колено и, приняв романтическую позу, как положено Бегущей по волнам, стала смотреть на волны, закат, дальние горы, заливы и дальние берега Алушты и Ялты, куда спускалось раскрасневшееся от работы за день солнце. И ему казалось, что еще миг и она броситься с кручи к морским волнам и побежит по ним к уходящему на покой солнцу. Но солнце скрылось и оставило ее светить дальше. Для него от нее исходил особый свет и когда она встала, пошла к нему и приблизилась, то несмотря на то, что она прошла за его спиной ощущение ее света было невыносимым. Он с трудом и опаской взглянул вслед своему фантому и его удаление по экскурсионной тропе можжевеловой рощи вызвало в нем прилив отчаяния и тоски: она опять покидала его. Он снова мысленно обратился к Мировому Разуму за советом, пожелав высокого и красивого повода для знакомства с Бегущей по волнам и тропам Острова. Поскольку ответа сразу не последовало, то он решил хотя бы взором проводить фантом и медленно пошел за ним следом, не теряя надежды на продолжение чуда. Тем временем она уже скрылась за очередным поворотом тропы можжевеловой рощи, что заставило его прибавить шагу и когда он приблизился к повороту, то вдруг его уха достигло оттуда пение старинного русского романса «не уходи, побудь со мною…». «Ну, вот и помощь пришла», – подумал он и поблагодарил Мировой разум за хороший повод для знакомства. Проследовав за поворот тропы, он застал за ним придуманный фантом Бегущей за разговором с пожилой женщиной, которая судя по всему и была исполнительницей старого романса и подойдя ближе он быстро понял, что они обсуждают именно тему местных поклонников данного вида общения через романсы. Что может быть выше и красивее такого повода знакомства, тем более, что он когда то в школе ходил на курсы шестиструнной гитары и даже выучил ноты и несколько романсов «На заре ты ее не буди», «Романс Гомеса» и, конечно, «Отговорила роща золотая». Правда, затем родная сестра отговорила его от сольной карьеры, убедив без труда его в том, что он лишен музыкального слуха и он ей слепо поверил. Поэтому ему не пришлось долго искать повода для знакомства и после того, как они узнали про печальную историю расцвета и угасания его музыкального таланта в области русского романса. Из дальнейшего разговора с милыми собеседницами он узнал , что Роза Михайловна, как звали исполнительницу, давно живет романсами и с их помощью общается со многими разными и непохожими людьми и здесь, и у себя дома в Москве, где регулярно собираются с друзьями в Измайловском парке и погружается в мир песен. Его не удивило, что та женщина, которая помогла с поводом для знакомства была из мест его рождения и детства, и что Бегущая тоже жила миром музыки, мелодий. Он естественно вошел в их разговор о старых романсах, которые среди отдыхающих порой исполняла Роза Михайловна в парке городка. Его история погубленного молодого таланта кознями родной сестры так разжалобила обеих женщин, что после их фотографирования на память, сдав первый экзамен перед Бегущей на любовь к музыке, он смог просто пойти вместе с Бегущей уже рядом… Теперь ему осталось допридумать ее такой, чтобы она соответствовала тем его стереотипам, которые есть у каждого мужчины, ищущего свою Бегущую. Мировой Разум и на этот раз был адекватен его чаяниям и в процессе разговора с ней он к удовлетворению своему узнал, что она москвичка, но в детстве часто бывала весной с мамой в Крыму, где и научилась плавать как дельфин в прохладных весенних водах где то в районе Алушты. Это и было начало ее рождения как Бегущей именно по волнам. Лет ей было лет на десять меньше чем его жене, с которой из за ее фобий у него много лет не было физической близости, а, следовательно, и детей. Лицо Бегущей должно напоминать лицо какой-нибудь голливудской кинозвезды, но не слишком молодой, а что то типа Ким Бисингер в пору ее первой молодости, тем более в своей профессии он ощущал себя немного «крепким орешком» в образе ее бывшего мужа Брюса Уиллиса. С учетом отсутствия у русских женщин привычки к дорогостоящим пластическим операциям он придал чертам лица Бегущей немного романтический типаж а-ля принцессы из фильма детства «Старая-старая сказка» и принцессы из своих детских снов. Да, пожалуй когда он сравнивал материализовавшееся творение Мирового Разума со своими эротическими и эстетическим представлениями о ЕГО Женщине, то с удовлетворением отмечал, что она все более стала напоминать ему симбиоз черт бесшабашной в юности принцессы Монако Стефании и его давней стокгольмской любви Петры Сегедберг из национального союза квартиросъемщиков Швеции. Вскоре он так разошелся в своих фантазиях, что в надежде еще более приблизить образ идущей рядом с ним женщины к своему не понятному до конца идеалу он стал уже скороговоркой внутри себя наговаривать совсем уж фантастический образ-пожелание Мировому Разуму, уподобляя ее персонажам молодой актрисы Нееловой в фильмах 60-ых гг: Бегущая должна быть готова уметь «входить в горящие избы», «останавливать на скаку коня», быть человеком-амфибией в воде, Ассоль в душе, гуттаперчивой альпинисткой в горах и стриптизершей в эротических играх… - И это все ? – перебил вопросом поток его эротических фантазий тот, к кому это поток был обращен в виде мольбы-пожелания. Он скорее не услышал, а понял этот вопрос сверху, т.к. тропа можжевеловой рощи уже переходила в асфальт поселка виноделов и романтиков. - И еще пусть будет психологом, гуманитарием, немного стильной стервой, умеющей быть женой и матерью, но уже разведенной по прихоти дурака-мужа и после ряда жизненных крахов и неудач возрождающейся из пены морской как Афродита вновь и вновь. - 35 лет, муж-раздолбай из тупиковой семейной ветви чернобрового Генерального секретаря компартии СССР, сын 9 лет, в бывшем педагок, а ныне ведущий спец успешной компании в области страхования, с богатым опытом сетевого маркетингаа и с полным гардеробом стильных штучек в приданное и никаких фаллоимитаторов и прочих извращений. У тебя с нею все будет естественно, глубоко и даже круто. Все ? – услышал внутри себя ответ и последний вопрос Мирового Разума перед тем как перевести их обоих из тонкого мира природы в грубый мир людей . - И душу ! Родственную, родную, мою… и все, все , все… - скороговоркой пробормотал он молча где то внутри себя, боясь оказаться в положении того старика, утомившего попрошайничеством золотую рыбку. И они вошли из волшебной рощи, небрежно беседуя и погружаясь друг в друга, в улицы прибрежного городка и все его пожелания, как последовало из дальнейшего общения с фантомом Бегущей по волнам стали выполняться и, когда по пути к музею князя Голицина, у которого она остановилась, их встретила главная хранительница традиций клуба полковник Марина, то ей был явлен именно заказанный им внешне и внутренне образ той самой, выдуманной и овеществленной Бегущей в образе сексапильной и опытной умной женщины, душа которой давно искала его. Когда он представлял ее Марине, то с досадой понял, что забыл заказать и любимое имя женщины, полностью соответствующей внутренним характеристикам Бегущей, но когда она сама назвала свое имя Света, то он был в восторге от такого совпадения. Именно со Светами у него все всегда получалось и именно лучше всего Светы понимали его. Марина даже не удивилась, что за прошедший час после расставания он знакомил ее со второй после Юлии женщиной, т.к. как хранительница традиций клуба возрождающихся «Афродита» была хорошо знакома с Мировым Разумом и воспринимала все его фантомы философски и как должное. Тем более она всегда искренне желала всем счастья. Проводив по романтичным лестницам Бегущую до входа в ее временное пристанище, куда ее поместил Мировой Разум рядом с музеем князя Голицина (жаль, что не прямо в музее, пролетела шальная мысль) он легко договорился о вечернем свидании и, ненадолго попрощавшись, стал возноситься в прямом и переносном смысле к вершине горы по дороге мимо дома князя и между небом и людскими домами плавно спустился прямо в Обитель доброй Елены, где его охватило волнение от вступления в новый этап жизни и ее познания. Уже через час новый этап жизни привел его в черных сумерках южного сентябрьского вечера к дому князя Голицина и даже накрапывающий дождик стал союзником, т.к. дал повод сразу предложить ей приблизить гибкое ее тело вплотную к нему, взять его под руку, чтобы оказаться под одним зонтом. Зонт, темнота, спуск к морю, пустая набережная, ресторан на берегу, 2 чашки с кофе (она отказалась от остального) и живые песни в исполнении старательной девицы, которая очень мешала излишне громким пением ему сосредоточиться и войти своим миром его прошлого в ее мир, чтобы начать создавать новый мир их будущего. Расплачиваясь с официантом он порекомендовал убавлять громкость для привлечения к ним ценителей прекрасного, не терпящего пафосности. После 2-х проходов по набережной, которую уже покинул короткий южный дождь он с помощью фантазии и всего остального вознес их на гору к нему в Приют доброй Елены. Ветер и дождь прекратились, на небе стали пугливо появляться звезды и ярко освещенный лампой стол в зарослях дубов и можжевельника стал им верным другом на несколько часов, тем более, когда наполнился вином, фруктами, шоколадом и прочими атрибутами типового обольщения. Но чем больше и дальше уводила беседа обоих в мир их прошлого, чем больше он признавался ей в любви через рассказы о любви к тем женщинам, коллективный образ которых он создал в ее лице, тем все не нужнее казалось им типовые атрибуты курортных романов. Она не стала возражать ближе к полуночи переносу беседы к телевизору в его комнату, но пару раз пыталась отклонить неприличные предложения продолжения беседы в постели, возможно даже без секса. Но на третий раз, как и положено в подобных мужских фантазиях, бастионы ее воли пали и она оказалась почти еще на какое то время одетой рядом с ним в постели. Но это неестественное положение продлилось лишь до первых минут новой подаренной Мировым Разумом музыки. Но не той, что звучала в них, а той, трансовой, которой его одарила Бегущая по волнам, передав в его ухо наушник своего плеера и продолжая слушать то же другим наушником. Было необычно и символично. Музыка сблизила их в прямом и в переносном смысле и стала сближать все сильнее и сильнее с каждой минутой охватывающего их счастья. Когда они перешли к легким прикосновениям к телам друг друга кончиками пальцев, то эта игра на фортепьяно в четыре руки не могла не кончиться ничем другим как полной победой их дремлющих инстинктов, прорвавших плотину комплексов и сорвавших с обоих остатки одежды и погрузивших в сладкий и липкий мед страстей… Когда через несколько часов их обессилевшие и мокрые тела каким то чудом разделились, то его полувопрос-полупредложение о безопасном сексе были неуместны. «Поздно пить боржоми, когда почки…» – оставалось сыронизировать в ответ на ее счастливую улыбку все понимающей и прощающей Джоконды. Этой весной в Лувре он долго разглядывал подлинник картины самой знаменитКалоша
Тэги: Украина ,
0 голосов | Комментарии Оставить комментарий
1111 аватар
1111 (Пт, 08.06.2007 - 01:34)
БЕГУЩАЯ ПО ВОЛНАМ ОСТРОВА КРЫМ Возвращение «…Лучников понял, что медитации не получиться, поднялся с ковра и стал бриться, глядя, как солнце в соответствии с законами современной архитектуры располагает утренние тени и полосы света по пейзажу Симфи. Когда то был ведь заштатный городишко, лежащий на унылых серых холмах, но после экономического бума ранних сороковых Городская управа объявила Симферополь полем соревнования самых смелых архитекторов мира, и вот теперь столица Крыма может поразить любое туристское воображение….автомобильное стадо вместе с лучниковским «питером» стало втягиваться в Подземный Узел, сплетение туннелей, огромную развязку, прокрутившись по которой машины на большой скорости выскакивают в нужных местах Крымской системы фривеев…. Лучников поджал педаль газа, и яркокрасный с торчащим хвостом спортивный зверь, рявкая турбиной, ринулся вперед, запетлял, меняя ряды, пока не выбрался из стада и не стал на огромной скорости уходить вверх по сверкающему на солнце горбу Восточного Фривея. Восточный Фривей, вылетая из Симфи, набирает едва ли не авиационную высоту. Легчайший серебристый виадук с кружевами многочисленных съездов и развязок, чудо строительной техники. «Приезжайте в Крым, и вы увидите пасторали 18 века на фоне архитектуры 21 века!» – обещали туристские проспекты, и не врали». «Забавные кульбиты делает жизнь», - подумал Он, перечитывая перед отъездом известную книгу «Остров Крым» - «в реальной современной жизни бывшая советская Москва превратилась в точное описание капиталистического города Симфи, выдуманного В.Аксеновым белогвардейского Острова Крым, а реальный Симферополь реального полуострова Крым сохранил вид типично советского города без небоскребов, фривеев и со спокойно идущим по своим делам русскоязычным многоликим народом». Он давно, как разработчик социальных проектов, профессионально занимался проблемами русскоязычного народа и подобно герою романа «Острова Крым» был даже где то маниакально одержим аналогичной идеей Общей Судьбы народа, разрываемой вечной войной его управленческих элит. Но как социальный технолог он реализовывал свои идеи через социальные проекты гражданской взаимопомощи людей в решении практичных и жизненно важных для них проблем. И тот Бог, которого он воспринимал как Мировой Разум, наверное в награду за веру и усердие, наградил его тем, что он называл про себя Остров Крым и хранил это в той части души, в которой звучала старая песня из его пионерлагеря под Евпаторией: «Кто тебя выдумал звездная страна ? Сниться мне издавна, сниться мне она, Выйду я из дому … прямо за пристанью бьется волна… Самое главное сказку не спугнуть, Миру бескрайнему окна распахнуть…» и т.д. про маленького принца, призывающего к ответственности за тех, кого мы приручаем. Чем не национальная идея для народа с распавшимися социальными связями ? Когда он приехал в этот раз на Остров Крым, то странным образом на нем произошло несколько как бы не связанных друг с другом событий: страшный ливень затопивший улицы Симфи накануне, одновременная с ним отставка премьер-министра правительства Острова и мистическая гибель польской туристки в сквозном гроте Дракона. «Достаточно для начала» – подумал Он по дороге в Обитель, узнав данные новости из пачки газет, купленных по привычке на вокзале Симфи, пока машина несла его пока еще по степным просторам Острова к стремительно приближающемуся горному побережью. Остров явно готовил для него очередные сюрпризы и он был готов к ним и открыт для чудес, хотя в той, другой жизни, из которой он приезжал в Крым он считал себя практичным и трезвомыслящим скептиком, т.е. оптимистом, верящим только фактам, проверенным через сравнение их по многим источникам информации. Отступление и пояснение куда приглашен читатель Чтобы не затруднять читателя данного рассказа разгадыванием некоторых его понятий при восприятии происходящих с его героем событий, поясним наиболее частые образы рассказа: ОН – обычный русский мужчина средних лет, самостоятельный и деловой, но увлекающийся романтик, начитавшийся книг типа «Остров Крым»» В.Аксенова или «Крым в сакральном пространстве» и после долгих путешествий нашедший именно в Крыму Приют (доброй Елены), Обитель (трудов и чистых нег), Дракона (производит чудеса и осуществляет желания), Клуб друзей «Афродита» (из пены рожденных) и ищущий Бегущую по волнам, Ассоль и т.п. персонажей рассказов и повестей А.Грина. Представив на его месте себя, вы переживете с героем рассказа (повести) все, что далее будет описано. Если вы женщина, то представьте себя на месте Бегущей (см. ниже). Приют (доброй Елены) – несколько комнат для путников на гористой улочке старого приморского городка из рассказов сказочника А.Грина, утопающих в зарослях можжевельника и крымского дуба (такого же как в Лукоморье у Пушкина, но без золотых цепей), хозяйкой которых является вдова с добрыми-предобрыми глазами и именем Елена. По фантазии автора сих строк добрая Елена является дальней родственницей матери императора Константина, убедившей сына поверить в то, что распятый когда то солдатами римской империи Странник, огласивший в рассказах законы Мирового Разума, существовал. Имеет сына, не являющегося императором. Пока. Обитель (трудов и чистых нег) – укромный заливчик в Голубой бухте Острова Крым недалеко у Царского пляжа, скрытый от посторонних глаз неприступными скалами, добраться до которого можно только совершив небезопасное путешествие над пропастью и в котором собираются интеллигентные люди, которые подобно усталому рабу обстоятельств АС Пушкина раз в год замысливают «побег в Обитель дальнюю трудов и чистых нег» (в общем как бы почти нудисты). Точное географическое нахождение городка умалчивается во избежание наплыва в него толп зевак, не верящих и не понимающих значения Веры, Надежды и Любви. Те, кто умеет любить сердцем, а не другими частями тела без труда найдут его. Дракон – неофициальное название полуострова, по пути из Приюта в Обитель между Разбойничьей бухтой и Голубым заливом, имеющим форму повернутой в сторону дальнего мыса Меганом головы Дракона с короной триангуляционного знака на макушке и с одним ухом в виде пещеры, со сквозным гротом в его длинной шее, вокруг которого сбываются желания тех, кто верит и оставляет у дракона частичку этой веры (как в тайной комнате из созданного фильмом А.Тарковского мира «Сталкер»). Клуб друзей «Афродита» – не формальный клуб друзей, верящих или чувствующих мистическое притяжение места Обители, из которой видно как в далеке люди перемещаются по лестнице к «потайной комнате» сквозного грота Дракона. Также верят в то, что мифическая Афродита родилась из пены морской и многократными погружениями в воду в Обители без всякой одежды и стеснения пытаются вновь и вновь обновляться. Зачастую им это удается. Бегущая по волнам – та зрелая женщина, которая прошла «огонь, воды и медные трубы», но осталась почему то наивно верящей в большую, но чистую любовь, порою немного стерва, но мечтающая найти свою «половинку» на берегах, овеянных сказками А.Грина. Иногда таким это удается. У каждого настоящего мужчины должна быть своя Бегущая по волнам. Иногда это совпадает с женой. Ассоль – приморская девушка, рожденная на берегах Острова Крым и, естественно, страстно верящая в свои «Алые паруса». Иногда спустя годы обретает черты Бегущей по волнам, а иногда умирает домохозяйкой. Мировой Разум – то, что в различных религиях и культах связывают с внеземным высшим началом, управляющим всеми событиями на земле и в Космосе. Любит тех, кто верит в него, прислушивается и стремиться делать добро. У обычных людей существует в привычных им образах на стенах храмов. Для тех же, кто не нуждается при общении с Мировым Разумом в посредниках он растворен везде и говорит с ними языком жизненных событий, которые следует ежедневно осмысливать, т.к. нет ничего случайного и Мировой Разум постоянно подсказывает в сложных ситуациях тем, кто умеет понимать его язык событий. Основные законы Мирового Разума отражены в религиях и культах, но искажены многочисленными посредниками и трактовками. У каждого ищущего регулярно сигналы Мирового Разума свой путь к нему и свой язык диалога с ним. Язык осмысления событий, окружающих каждого. Остров Крым – не географическое понятие, косвенно связанное с одноименной книгой В.Аксенова, но территориально совпадающее с границами одноименного полуострова. Возвращение к началу рассказа Рядом с ним в поезде на Остров ехала девушка с именем его бабушки - Катя. Некрасивая, но чудно обаятельная выпускница МАРХИ, уже работающая архитектором, страстно увлекающаяся изотерическими учениями и поэтому его не удивило ее предложение почитать в дороге «Тайную доктрину» Блаватской и посетить с ней вместе очередную школу-семинар в пансионате под Алуштой московского врача Шаталовой, погружающей с вершин 90-летнего возраста людей своей философией в другой мир. Доктрину он полистал, но от семинара отказался. Для него Крым был и так наполнен до краев невидимой простым смертным философией тайных доктрин и знаний, он купался в них как в море, чувствовал и ждал все новых открытий. Без посредников. Когда единственная дорога после серпантина над морскими обрывами оборвалась на гостевой площади того самого приморского городка, то он, внимательно выслушав квартирных зазывал, улыбнулся им и сказал, что обязательно к ним вернется, если его добрая квартирная хозяйка ему откажет. И они сразу потеряли к нему интерес, т.к. знали, что даже сварливые хозяйки после окончания пика сезона не отпускают постоянных друзей просто так. Городок скатывался крышами домов с амфитеатра крымских гор, одетых в изумрудные можжевело-сосновые леса к голубой бухте, выстеленной ослепительно белым песком, напоминавшим сахарный. Стоило взглянуть на эту бухту, на живописный петляющий серпантин прибрежной дороги к ней вдоль моря от прекрасно сохранившейся многовековой старинной генуэзской крепости, чтобы сразу и безоговорочно поверить в то, что старинные парусники не могли не приставать к ее берегам и герои романтичных романов и рассказов А.Грина не могли не жить на склонах этого городка, когда улицы его не знали асфальта, а дома были сплошь из белого ноздреватого камня старых каменоломен. Глубоко вдыхая аромат сосновых аллей центрального парка, он миновал местный минирынок у нескольких панельных домов жилого микрорайона и по самой узкой улочке садового товарищества в можжевеловой роще заказника, которая так напоминала ему сказки сказочника Грина, он приблизился к дому прекрасной Елены. Но дома ее не оказалось. Последние дни в Москве он долго думал как предупредить добрую Елену о своем прибытии, пытался посылать телеграмму, но они бы не успели дойти и он бросил эти попытки, положившись на проведение. И как в дальнейшем оказалось ровно за сутки до его прибытия провидение, наверное, чтобы удержать Елену дома взорвало в ее руке бутылку с шампанским, когда она на местном заводе князя Голицина совершала привычные операции по изготовлению всемирно известного напитка. Ранение обеспечило ее больничным, но деятельная натура Елены погнала ее куда то вдаль и поэтому он не смог ее разглядеть в этой дали сразу по прибытии. Не застав ее в маленьком садике со сдаваемыми аппартаментами он бросил смело вещи под сенью дубов и можжевельника и почему то будучи уверенным что с ними ничего не случиться отправился осмотреть городок, как он жил без него и предать в самой нижней точке городка страждущее тело волнам ласкового моря на том самом песке бухты, который казался ему сахарным. На обратном пути на подходе к дому он к радости своей увидел старика Хэма (чем то напоминал ему Э.Хэменгуэя) - крепкого коренастого мужчину с седоватой короткой бородой и цепким взглядом, в обществе прекрасной девы, которая приехала вместе с ним и уже составляла часть того, что называлось Островом. Хем когда то родился в Киеве от брака украинки и русского и до седых волос не мог определить свою национальную принадлежность. Но все точно знали, что он имеет отношение к «сурьезной» газовой отрасли и преданно влюблен в это место. Приезжая сюда каждый сентябрь он восходил в можжевеловую рощу горы над городком и над соседними романтическими бухтами Разбойничьей, Голубой, Царской и воздавал хвалу небу, что оно снова привело его в край обетованный… Этим чувством были сроднены все паломники того места, которые на себе ощутили магическую силу и энергетику его заливов, скал, рощ и урочищ. А сама можжевеловая роща напоминала ему тот гефсиманский сад на Масляничной горе в Иерусалиме, где он побывал несколько лет назад в паломническом туре, поскольку роща соединяла Приют с Обителью и с Драконом и с разных ее точек были видны все красоты этой земли обетованной, куда автобусы неустанно привозили толпы любопытных туристов, но для большинства из которых главные тайны того сакрального места так и не раскрывались в силу суетливости их мыслей. Подтвердив наличие в здравии Елены и ее постояльцев, порадовавшись где то глубоко внутри себя этой встрече Хэм повел свое сокровище этого сезона в сторону их Обители, оставив надежду на скорые встречи в ней. Не застав в Приюте Елены-Прекрасной и на этот раз, но познакомившись с вернувшейся к обеду семейной парой местных обитателей он доверил им все свое нехитрое имущество и не сомневаясь, что Лена будет ему рада к вечеру устремился в конец той улочки, а затем от нее сквозь можжевеловую рощу к тому ущелью, тропа на дне которого ведет прямиком к Царской бухте, а от бухты, вскарабкавшись по застывшей лаве от самых волн к незаметной тропе в отвесных скалах Он обогнул высокий обрыв от рощи к морю и увидел, увидел, наконец, ту Обитель, которая снилась ему в снах (или должна была сниться) и в ней Он увидел своих давних друзей и себя, потому что душа его отделилась в тот миг от тела и витала до конца его пребывания на Острове над его царством мира, покоя, красоты и гармонии… Как было сказано ранее, всех прикипевших сердцем к этой затерянной в скалах маленькой бухте между Драконом и Царским пляжем, Он давно мысленно объединил в виртуальный Клуб друзей «Афродита». Самое главное, что Хранительница традиций, фиксирующая негласное членство в клубе несравненная «полковник Марина» была на месте, а это означало, что дни будут чудные и подарочные. Именно такими восторженными словами о «чудных» и «подарочных» днях полковник Марина встречала ежедневно всех членов клуба и именно поэтому все дни именно такими и были, доказывая, что и человек может созидать мир таким каким захочет с помощью ВЕРЫ. Марина и на самом деле была «настоящим» полковником Генерального штаба одной из двух стран, названия которой в целях сохранения военной тайны не разглашается на страницах этой повести. Формально титулом Хранительницы традиций клуба Обители никто не наделялся, но это получалось у Марины как то само собой после того, когда в эпоху съемок в этих местах знаменитой кинокомедии «2+3», Марина впервые оказалась здесь и все последующие десятилетия возвращалась сюда вновь и вновь, создав в своей памяти удивительный мир полюбивших эти места людей. В этом ей активно помогала ее подруга несравненная Маргарита, которая примерно за то же время со времени опубликования в 60-ых годах знаменитого романа Булгакова «Мастер и Маргарита» столько раз сливалась с этими местами, что душа ее тоже стала частью энергетики, исходящей от волн, скал и сосен окружавшего Обитель мира. И много раз за последние десятилетия на этих берегах она находила своего Мастера. Но не стоит полагать, что только молодежь знаменитых 60-ых годов была основой данного клуба. Когда Он впервые нашел ту тропинку в скалах обрыва и, обогнув поворот, увидел сквозь сосны внизу в Обители четырех обнаженных женщин, почти сирен, которые призывно поманили его, то 2 из них были прекрасными сестрами из славного города Днепропетровска – блондинка 18 лет и 30-летняя брюнетка, которые своими телами могли бы украсить обложки любого мужского журнала о мире красоты и эротики. Но не это, не это заставило его в первый раз спуститься к ним, поздороваться как с близкими людьми, раздеться «до основания, а затем» … построить новый мир, в котором, даже кто был никем, ощущал себя всем, а кто был всем, наполнялся изнутри новым Светом, который дарили ему мир людей и природы Обители. Помимо Марины и Маргариты на том берегу Обители его ждали «старик» Хэм со своею юной Мечтой, трогательные и не молодые москвичи Ромэо (Вячеслав) и Джульетта (Светлана), малоразговорчивый философ Саша из Питера (как всегда поодаль), представители творческой богемы в лице двух художников обоего пола (он подобен Микиланджело, она с улыбкой Джоконды), жертва чернобыльской трагедии тихий и кроткий Странник с опекаемой им в этом сезоне замужней молодой дамой из Москвы Людой (напоминала актрису Соловей), сухопарый романтик Рафаэль и пара неразлучных подруг, которым пора уже было возвращаться в Москву. Чуть поодаль, за выступом скалы, как и всегда загорал с 5-летней дочкой неразговорчивый бородатый мужчина, купивший в городке для приездов квартиру и также из года в год украшавшей своей трогательной заботой о своем ребенке местный пейзаж (наверное он был служителем культа Мирового Разума и состоял при каком то храме). Остальные члены клуба приходили, чтобы убедиться с помощью Хранительницы полковника Марины, что дни будут подарочными, окунуться в общение и в бархатные теплые волны прибоя и вновь отправиться странствовать по окрестным горам, бухтам и поселкам, обретая друзей и расставаясь с болезнями и плохими воспоминаниями. Так, в первый же день его приезда к ним на несколько часов присоединились две молодые стройные пары, одна из которых была из Харькова и поразила его гибкостью и преданностью женской половины к своему любимому: в промежутках между ныряньями и водными играми она обвивала своим обнаженным телом его тело и даже делала массаж его ступней. Черная зависть к подобному чужому счастью вползла незаметно в душу автору этих строк и, как он ее оттуда ни гнал, свила там себе до последовавших вскоре событий надежное гнездо. Он, как и другие члены клуба всегда стремился приносить что-нибудь из южных плодов и то, что из них делают методом специальной технологии. После приветственных улыбок и восклицаний все принесенное разошлось по рукам и ртам и неспешный обмен энергиями и тайными знаниями начался. Хорошо вспоминать зимой, когда за окном завывает ветер, про рассказ старика Хэма, видевшего поздней осенью в прошлом году как огромный косяк перелетных птиц вдруг, остановив своей неизбежный полет в Африку, закружил в вышине над Обителью и кружил так долго, минут 10 пока не впитал в себя энергию, исходящую из разлома земной коры на стыке моря и скального обрыва у Обители и с этой энергией отправился в дальние края, унося в маленьких пушистых тельцах Новый Свет, который Обитель зажигает во всем живом, попавшим в зону ее влияния. Недаром же в том гроте, что неподалеку пронзает шею Дракона по преданию сбываются самые невероятные желания. В Гроте Желаний. Обсудив последние новости сезона – недавнее затопление ливнями Симфи (которых в это время не может быть на Острове вообще), одновременную отставку Правительства Острова и трагическую гибель в гроте Дракона иностранной туристки из Польши – все пришли к мысли, что в этом сезоне всех участников нынешней встречи с Обителью ждут, возможно, события необычные и даже невероятные. ОН был готов к ним на все 100%. За этим ведь и ехал, надеялся, ждал весь год… Странник показывал своей новой Люде окрестные виды из 20-ти кратного бинокля, а затем стал разводить костер в камнях у кромки прибоя, который придал их компании окончательный вид древнего племени, подводящего итоги очередному году охоты на мамонтов. Энергия костра всегда соединяла его какими то невидимыми, но чувственными связями с миром древних предков, а запах горящей с ветками смолы вперемежку с морским бризом у вечереющего моря придавали всему этому неповторимый аромат романтики и сказки. Не хватало только развешанных рыбацких сетей и пойманных накануне рыб, но их вполне заменяли изредка появляющиеся в бухте дельфиньи спины, которые лучше всего дополняли пейзаж и убедительно напоминали о наличии рядом рыбы. Дельфины появлялись у берега редко и это было добрым знаком и очередным подарком к его приезду в Обитель. Между ныряньями он узнал много новостей. В частности, что Марина, отпрашиваясь в Генштабе в свой отпуск в это время, как всегда соврала, что ее ждет на Острове любовник, чем снимала всякие возражения своего строгого начальства, знавшего в этом виде спорта толк. А Рафаэль, остановившейся из за небывалого наплыва туристов в соседнем городке у Старой крепости генуэзцев, сетовал, что на пляжах того городка приличному натуристу и делать то нечего и нахваливал соответствующие традиции Коктебеля с его пляжами единомышленников по вере в красоту человеческого тела и духа. Рафаэль постоянно был в пути от одной бухты побережья к другой, везде находил подобных себе философов и неизменно регулярно приносил отчеты в Обитель об окружающем ее мире. Он был настоящим и действующим членом клуба Обители, в члены которого объединяло вовсе не сидение на одном месте, а неизменное возвращение в круг близких тебе по духу людей, в братство племени. И Его возвращение в этом году в Обитель состоялось ! Веселые тропы странников Путь от Обители до поселка Веселого над обрывами в соснах и можжевельнике, над бескрайними просторами моря напоминает сказку про Кота в сапогах. Каждый поворот дает уникальные виды над пропастями, наполненные солнцем, голубизной неба и моря с дальними миражами-парусниками, криком чаек и бакланов, воплями воронов, удирающих от парящих орлов. А воздух ! Воздух так напоен смолистым духом сосны и можжевельника, что можно резать его ломтями и рассовывать по сумкам и карманам в надежде вдохнуть его аромат где-нибудь на загазованной Тверской или в духоте московской подземки. Но прочь, прочь мысли о далеких несуществующих более мирах, ведь это я иду по узкой тропинке тавров в нескольких десятках метров над морем и пейзажи, по которым по ночам плачут художники, бесконечными картинами вспенивают воображение и зовут, зовут в сказку. Тропа то петляет вдоль склонов в соснах и можжевельнике, то устремляется вверх или падает вертикально вниз и тогда приходиться карабкаться, цепляясь за вьющиеся в расщелинах корни деревьев, отполированных тысячами ладоней до тебя и до блеска. Иногда на склонах видны чьи то пещеры, но их обитатели тебя уже не интересуют, т.к. ты целеустремлен и должен дойти до цели и не упасть. В пути меж скал, если смотреть внимательно видны пиры птиц: орлов, чаек и прочих легкокрылых существ. И лишь в одном из склонов у моря ты видишь признаки человеческой цивилизации в виде палаток, в которых по слухам тоже обитают натуристы, но они тебе не интересны, т.к. это не твоя Обитель. В конце путешествия ожидается дворец, подготовленный твоим Котом в сапогах, но тропа спускается все ниже, ниже, мимо прибрежных скал, прямо из которых растут сосны и выходишь на бесконечно длинный пляж, почти пустой после сезона, а дворца все нет и нет. Но над морем и пляжем видны остатки старой крепости, куда ты уже не карабкался почти по вертикальному откосу и крепость эта тобой уже была взята и уложена в разных ракурсах на фотопленку. Можно приехать в Москву и посмотреть. Зачем зря тратить силы ? Тем более уже все более видны по мере приближения и навесы небольшого рынка от местного поселка с кафе типа таверны у пляжа, где наверняка одноглазый бармен будет рад налить тебе стакан рому или пару бокалов местного сладкого вина. Рыбаки у таверны еще надеются что то поймать, закинув, кажется, с того года удочки, да так и забыв их вынуть. Они создают именно такое впечатление, т.к. картина из года в год не меняется. В таверне тебя встречают как родного, охотно наливают местное вино в обмен на горсть не менее местных пиастр и после нескольких глотков в раздумье мир меняется еще в более лучшую сторону и дорога назад становиться другою. И даже старый кот, пропивший с кем то свои сапоги и храпящий без них среди пыльных бутылок на дубовой полке у стены уже не удивляет тем, что храпит. На середине того почти пустого пляжа ты останавливаешь время в себе, сбрасываешь уже не нужные после долгого путешествия одежды и идешь в волны того океана, откуда миллионы лет назад природа исторгла тебе подобных. Предков. И потому прикосновение волн почти не чувствуется, а ты чувствуешь себя частью той стаи дельфинов, которые, как и вчера, кружат в волнах недалеко от берега, уже этого. Уставший немного и удовлетворенный почему то от невесть откуда взявшегося чувства выполненного долга ты ложишься на теплую гальку и слушаешь шум волн и разговариваешь молча с ветром. Ты выброшен на берег штормом, твой корабль разбит о скалы и это очень реально, т.к. именно в этих местах снимался фильм про Робинзона Крузо с бесподобным Леонидом Куравлевым. Изредка по берегу проходят редкие пары или отдельные дамы бальзаковского возраста, потому, что не в сезон все юные и сознательные создания давно за партами и ты вспоминаешь те парты и первые чувства. И мечтаешь о том, чтобы на пустынном берегу найти себе в друзья Пятницу, но обязательно женского пола и провести с ним неразлучно остаток отпуска или жизни. Смотря по обстоятельствам. Но поскольку Пятница не появлялся, вино и виноград кончались, а солнце описывало уверенно свой извечный круг, то подобно старому римскому легионеру ты встаешь, одеваешь доспехи, всовываешь свой меч в ножны (если он есть и есть куда его совать) и почти уверенной походкой идешь, идешь в тот путь, который готов проходить бесконечно… И, естественно, такой дневной маршрут заканчивается на пляже Афродиты, в Обители, где нет никого лишнего, т.к. этот мир отделен от остального узкой тропинкой среди крутых склонов и путь туда возможен лишь для отважных. Вечно умиротворенный с глазами и повадками булгаковского Га-Ноцзри чернобыльский Странник снова разжигает перед заходом солнца свой костер, как древний человек и тело его обнажено, обожжено со всех сторон солнцем и сливается с камнями и морем. Если бы не это сливание, то чернобыльская радиация давно бы добила его и потому он с наступлением первых теплых дней приезжает на этот благословенный берег Тавриды и странствует по ее берегам, чтобы в конце сезона оказаться в Обители и ждать, ждать в ней наступления холодов, чтобы самому последнему едва успеть на последний перед зимой поезд, отходящий на север, в Киев, где он живет от Острова до Острова. Накануне заката он тихо исчезает на той тропинке, которая ведет в Веселое и путь его будет усыпан звездами на небе, поскольку до Веселого он доберется поздно, по звездам. Там самый доступный для него по стоимости ночлег, хотя он мог бы ночевать и в Обители, т.к. уже давно стал частью нее. Лучше гор могут быть только женщины Женщины как море. Солнечное или пасмурное. Когда пасмурное - лучше переждать ненастье подальше, в горах. И она вернется. Солнечная. Солнце за облаками – значит надо идти в горы. И женщины здесь не при чем. Просто без движения нет отдыха, как и настоящего отдыха без движения. Сначала спускаешься с садовой улочки от Приюта в городок, проходишь мимо нескольких домов, почты в старинном дворце, где жили рабочие князя Голицина и мимо отеля космонавтов начинаешь закручивать виражи по тропе-серпантину в хвойно-дубовых лесах Лукоморья. Все выше и дальше от моря. Все больше и больше сжимается с каждым поворотом городок внизу между двух прибрежных гор с птичьими названиями. Если не сворачивать, то старая ржавая труба вдоль тропы обязательно выведет тебя к источнику Анастасии. Почему Анастасии ? А почему нет ? Может это имя чьей то любимой ? Или ее дочери ? Все может быть, как сказал один турист, падая в пропасть (шутка). Но не источник является целью твоего путешествия. Он часть него. То было путешествие в Византию, к ее древнему храму на горе, с которой видны крепостные стены генуэзцев и городок, у которого, как он позднее узнал, в это же время милиционеры, переодетые в форму римских легионеров распинали на крестах троих, одного из которого звали Га-Ноцри. То были съемки телесериала «Мастер и Маргарита». Не зная тогда всего этого, он чувствовал, что настоящие остатки Византии можно найти лишь здесь, на этом пути через источник святой Анастасии. Обмокнув губы в его воды по тропам, сквозь заросли, в т.ч. терновника, по высохшим руслам рек и ручьев и склонам в застывшей миллионы лет назад лаве он устремился к указанному на карте разрушенному византийскому монастырю аж 12 века. Дорога вела в Чертово ущелье, но его удалось избежать взяв левее и устремившись к вершинам последней перед тем городком горной гряды. О, как прекрасен был вид с той гряды на долину, крепость, городок и дальние мысы, уходящие в море !… Но появились тучи, тропа оборвалась пропастью… В общем, монастырь так и не был найден, но увидел орлов ниже себя, остывшие будто вчера потоки лавы, бескрайние просторы между землей и морем, где жили и любили герои сказок А.Грина. Еле спустившись по скользящим под ногами камням в лощину, по ней вышел к пригородам и через станцию горноспасателей, заселенную туристами, минуя костел с чуждой православным религией выкатился прямо к Старой крепости, но и туда тоже не попал, поскольку, во первых, его там уже видели, а, во вторых, стал накрапывать до того противный дождик, что только набережная, полная жизни могла спасти от падения настроения. И была набережная, полная жизни и на нее даже выезжали свадебные лимузины и фотографировались молодожены. Это вдохновило вновь на поиски той единственной, которую настоящие мужчины ищут у моря каждый сезон. И каждый раз она должна быть единственной и неповторимой. И не их это вина, если их единственная становиться затем еще много раз единственной для других. Такова жизнь или то что от нее остается. Там же на главной аллее, ведущей от набережной к городской ратуше не старый еще ювелир с интеллигентным лицом подробно рассказал о жизни проданных для любимых камней и долгая беседа привела к невероятному с первого раза предложению прикупить участок у моря и влиться в старинную колонию последователей генуэзских переселенцев. Жизнь заставила ювелира перепробовать много профессий, но по первой профессии он был немного строителем и обещал построить что-нибудь пока его дочь (наверняка вылитая Ассоль) делает для туристов волшебные камни, разговаривая с ними на одном им понятном языке. Обменялись телефонами и договорились на днях поехать подбирать участок в сторону мыса Меганом. Обратный путь оказался не менее впечатляющ, когда местный абрек на «Жигулях» девятой модели решил показать его попутчицам на заднем сиденье, что можно сделать с его железным конем, если не жалеть ни его, ни спутников. Скорость в 80 км на серпантине последнего пути в городок у Обители была не пределом для такого джигита и могла вполне сделать этот путь последним для всех его участников, но, удовлетворив огонь тщеславия водителя мольбой попутчиц не гнать лошадей, наш возница плавно затормозил на главной площади … И в Обитель успел, где его ждали, и выход после ныряния из ветреного моря в сентябре к вечеру напоминал аквапарк в Париже в апреле того же года, когда его и двух спутниц-дев после Версаля ссадили у парижского аквапарка и, катаясь на его многочисленных водных горках они как то оказались вынесенными с очередной неправильной горки прямо во дворик под вечереющее парижское небо апреля. Ах, как ему хотелось тогда согреть тех закричавших от нахлынувшего холода и чувств девушек после Версаля в аквапарке ! Под впечатлением нахлынувших воспоминаний он с таким жаром во взоре поведал с пластиковым стаканом в руке всем окружающим его в Обители про ту поездку и про ту любовь в весеннем Париже и рассказ тот настолько потряс всех, что Вечная весна в лице девушки старика Хэма скинула таки с себя остатки купальника (чего ранее несмотря на его намеки себе не позволяла) и вместе с ним стала девчонкой резвиться в его объятьях в прибрежных волнах. А полковник Марина взгрустнула, поведав как юной еще разведчицей-переводчиком Главного разведывательного управления Генштаба (французский и фарси в совершенстве) тоже была в Париже во времена «холодной «войны» и там ее тоже настигло коварное чувство, возможно даже, к классовому врагу. Но все были уверены, что она сделала правильный выбор и если и изменяла мужу, но не Родине! Назад пошли по склонам на мыс Дракона. Хранительницы Обители Марина и Маргарита вдохновляли его своими ловкими и отточенными движениями, скользя у самого края пропасти. Сильный, но теплый ветер с моря выдул всех последних зевак с полуострова Дракона и его тело, овевающий ветер, шум прибоя, отсветы заходящего солнца и крики чаек слились в единое целое. До сумерек, переходящих в звездную южную ночь. Полное чувство необитаемого острова. Но он вдруг оказался опять обитаем: суетливый длинноногий заяц, выскочивший из кустов можжевельника и давший стрекоча по склону дополнил картину дикой природы. Три вспышки навскидку из его «фотокольта» и заяц навечно остался трофеем для любимых. Как и грот пещеры на самом верху скал полуострова. В саду домика Приюта у можжевеловой рощи на горе над городком у пиратской бухты ждали - кастрюля наваристого борща, с любовью приготовленного хозяйкой того мира доброй-предоброй Еленой-прекрасной и рассказ отъезжающей из Приюта в Москву семейной пары о местном их друге-философе по прозвищу «Диоген», который был когда то московским профессором, но затем по примеру Льва Толстого оставил дом, семью, приехал в этот городок и стал жить в гамаке в сосновых лесах пока не познакомился с местной женщиной и не создал с ней двух девочек. Праздник доброй Елены Его подготовка к ежегодному празднику доброй Елены в Обители начинается с утра. С походов поутру с горы вниз, к торговцам минирынка. В «Бегущей по волнам» у А.Грина описан карнавал в маленьком портовом городке. И он выдумал тот праздник по образу и подобию с самого начала и до конца. Ведь это такая прелесть – в последние дни бархатного южного сезона собирать друзей за столом у доброй Елены на горе в можжевелово-дубовой роще, где каждый дуб как у Лукоморья, где лунные картины подобно тайной вечере в Гефсиманском саду, где поют соловьи и откуда видна вся бухта и все море между двумя прибрежными горами с птичьими именами… И не просто собирать, а устраивать карнавал души. И отъезжая каждый год на Остров знать, что карнавал будет ! После подготовки с утра вечернего карнавала он вышел на тропинку в рощу на горе и она повела его в сторону полуострова Дракона и, минуя вранье экскурсоводов и Разбойничью бухту, он спустил свое тело по обрыву к самой кромке воды, в которую нисходят потоки застывшей лавы и по этим потокам лавы путь приводит к укромной бухте, скрытой от глаз зевак крутой шеей Дракона. В ней лишь два пьющих вино интеллигента и семейная пара среди камней и выброшенных на берег водорослей. Долго нырял, но затонувших шхун и сундуков с них, набитых золотом и сокровищами, под водой не было. Да не очень то и хотелось. Когда вновь взобрался по крутейшему склону на шею Дракону, то удивился как крут был склон и какой крутой он стал после восхождения. Круче чем вареные яйца. Встретившийся на пути Хэм со своей юной «Санче Пансой», узнав что он собрался отобедать борщом с салом назвал это пижонством. Надо же ему было как то поддерживать свой имидж в глазах юной девы, а что делать у кого их рядом нет и кто свободен как ветер ? … И после обеда никуда сразу не пошел, а пошел лишь ближе к закату. Ведь чтобы провести достойно карнавал, к нему надо основательно подготовиться, поспать там и т.п. На берегу в Обители тоже почти все лениво спали. Мягкое сентябрьское солнце бабьего лета лениво ласкало тела. После растворения в воде полезно чтение местных газет, из которых любознательные обитатели Обители узнали про планы нового премьера Острова, про банкротство бюджета Симферополя, про интриги в Киеве, про порнофильм ЛДПР о Юлии Тимошенко… Многое чего можно узнать из газет после купания. Главное их сразу после обеда не читать и перед обедом, как советовал булгаковский профессор Преображенский. В этом месте повествования следует напомнить, что Обитель состояла из живописно разбросанных глыб огромных камней между морем и крутым обрывом, над которым виднелись сосны той самой можжевеловой рощи, откуда были видны и городок между двух ближних гор с гордыми птичьими названиями Орел и Сокол, и дальние горы от Ай –Петри у далекой Ялты на Западе до таинственного мыса Меганом на Востоке. Между ними были многочисленные приморские рыбацкие поселки, разбойничьи бухты с затонувшими сокровищами, охраняемые «ихтиандрами» и русалками, тайные тропы древних тавров и ущелья, ведущие из пропастей ада к вершинам рая у развалин древних византийских храмов. С обеих сторон крутого скального обрыва в обитель спускалась еле заметная тропа, по которой периодически сходили случайные путники, ошалело смотрели на веселящихся обнаженных людей из разных эпох и, пытаясь не обращать на себя внимание, так же тихо пытались уйти почти незамеченными. Иногда им это удавалось, если они шли от Дракона к Царскому пляжу. Но когда путники, наоборот, шли от Царского пляжа к Дракону, то порой сталкивались с непреодолимой загадкой о способе преодоления нескольких отвесных метров до возобновляющейся наверху тропы, т.к. именно напротив Обители она когда то обрушилась и сделала путешествие небезопасным. Зачастую поиски неподготовленными к таким неожиданностям судьбы путниками оптимального способа подъема на тропу (или спуска с нее) превращались для обитателей Обители в бесплатное шоу. Всегда интересно определить способности человека – интеллектуальные и физические. Некоторые мечутся и пока сами путем проб и ошибок не вскарабкаются ни за что не отступят. Другие сразу же выбрасывают белый флаг и просят рассказать про способ подъема на скалу. Особенно был забавен и трогателен чернобыльский Странник, когда в естественном для него и природы виде помогал подняться или спуститься девушкам. Со стороны это было очень эротично. Он тоже неоднократно задумывался о необходимости помощи путникам в их поисках относительно безопасного пути по самой опасной круче из обители, но что то заставляло его предоставлять эту благородную миссию другим обитателям Обители и он философски устремлял свой взор от прекрасных незнакомок к прекрасным видам бесконечной встречи моря и гор. Но тот вечер перед карнавалом одно событие заставило его изменить своим принципам не суетиться. Когда он сидел на камне у моря и его взгляд рассеянно блуждал по прекрасным далям, вдруг что то заставило его повернуть голову в сторону Дракона, и именно в то его место сквозного Грота, где сбываются все невероятные желания и откуда ведет та самая тропа в Обитель. Именно в этот момент, который особенно запомнился, он увидел как в нескольких стах метрах от него по тропе со стороны сквозного грота Дракона в сторону Обители шла гибкая стройная девушка в топике и темных коротких шортах, на ногах которой были белые кроссовки, а на голове спортивная белая же шапочка с длинным козырьком. «Хорошо идет, - подумалось ему, - надо будет взглянуть поближе, как она справиться со спуском с 10 метровой скалы с тропы на берег». И он снова стал рассматривать дальнюю даль, хорошо представляя себе время спуска от Дракона до Обители, но когда он через отмеренное опытом время взглянул на тропу, то не увидел на ней недавнего видения. Тогда он оглянулся и растерянно перевел взгляд на противоположную сторону Обители и неожиданно для себя обнаружил, что та самая гибкая девушка легкими шагами уже буквально взбегает на продолжение тропы, волной идущей круто вверх на скалы, и подобно опытным туристам не нуждается в чьей либо помощи. «Что за Бегущая по волнам и тропам Острова ?» - мелькнуло в его сознании невольно сравнение и тут же исчезло, оставив лишь легкую досаду, что не успел разглядеть явно сексапильную девицу. Ему, как и многим мужчинам, нравились спортивные самостоятельные девушки, которым мужчины подсознательно хотят помочь и предложить покровительство, хотя те ни в том, ни в другом, как правило, не нуждаются. Девушка прошла как виденье в той песне и оставила после себя лишь легкую досаду. «Нет, обязательно надо сегодня же помочь девушкам в поиске истинного пути из Обители. Если потребуется» - сказал он себе, как будто это видение «бегущей по волнам» запустило какую то спящую в нем программу последующих действий. Поэтому уже через полчаса он уже помогал таки двум девам в купальниках карабкаться наверх: уж больно несчастными они выглядели в своих шлепанцах и так аппетитно. Тем более, что очень хотелось с ними прямо на склоне и без одежды попробовать это.., взаимопомощь то есть. По товарищески направляя девичьи тела в верном направлении он сперва немного поддерживал их сзади за самое главное место, а затем вдохновленный этим прикосновением взбирался выше их и вытягивал за руку окончательно на тропу. Они были ему настолько благодарны, что согласились подождать пока он примет нормальный вид одетого джентельмена. А потому его помощь затянулась еще на 1,5 часа демонстрацией девицам видов с Дракона, на котором он уговорил обоих на эротичные фотоснимки полулесбийского характера. «Плейбой» отдыхал. В награду они были приглашены на карнавал к Елене, но потоки хлынувшего к вечеру дождя не дали им выполнить обещание, а на утро их ждал поезд на Харьков. Привет Харькову ! Когда сгустились сумерки и превратились в настоящую южную ночь, то вечерний праздник Доброй Елены собрал за столом под кронами дубов и можжевельника под навесом двора Приюта лучших членов клуба «Афродита». Не хватало только прихворнувшей Маргариты и чернобыльского Странника, но звезды показывали ему в тот вечер иной путь (см. «Мастера и Маргариту»). Не тайная вечеря началась с дружных тостов. Снизу от городка звучала мелодичная музыка, вдали гром и молнии дополняли волнующий фон южной природы удивительной светомузыкой, а за столом говорились мудрые слова, звучали песни романтиков прошлого века и цыганские романсы позапрошлого. Настоящий праздник украшают 4 вещи: прекрасные женщины с опытом и без него, хорошее вино, душевные песни и долгие интересные рассказы. Интересных историй и мыслей было высказано с тостами много, но три истории наиболее запомнились: Марина рассказала историю о высаженном по собственному желанию на берег пьяном банкире с чемоданом «баксов» и красной икры, Светлана историю о приезде родственников из Аргентины спустя полвека после их утраты в 1917 году и Рафаэль историю о местной художнице Коктебеля, общающейся с Мировым Разумом. Были и другие истории с песнями вперемежку. Гром и потоки дождя, хлынувшие неожиданно в самый разгар веселья не остановили его и лишь переместили немного, в одну из комнат, выходящую дверью в сад. Закончился праздник дружными уговорами Рафаэля не возвращаться в соседний городок у Старой крепости пешком ночью, а заночевать в приюте у Елены. Уговорить удалось. Ранним утром, когда все спали Рафаель тихо покинул Приют и отправился привычно странствовать, оставив на столе 3 конфетки, очевидно все, что у него было в тот день. Создание фантома Бегущей С момента появления в его жизни воспоминания о гибкой девушке в черных шортах в обтяжку и бейсбольной белой шапочке, легко идущей ему навстречу от сквозного Грота Желаний Дракона его сон на Острове сократился до нескольких предрассветных часов. Утро началось с предчувствия ее появления. А может и не было вовсе предчувствия, а оставалось просто воспоминание о вчерашней гибкой девушки. Миражи… Но когда он вышел из Приюта и тут же вошел в можжевеловую заповедную рощу, напоминающую ему гефсиманскую рощу Масляничной горы в Иерусалиме, то по мере продвижения к ближайшей горе Орел, которую собрался покорить (ни дня без подвига !) он ощутил приближение чего то волнующего, значительного и одновременно эротичного. Поэтому он не удивился, когда у подножия горы Орел вдруг из за очередного куста можжевельника увидел суперэротичную композицию из 2-х тел, в которой женщина стояла спереди, а мужчина сзади нее характерными движениями приближал ее эмоциональное состояние к вершинам соседних гор и на каждый его импульс она отзывалась сладостным стоном. Одежды на обоих не было никакой. Он не стал спрашивать их сколько времени или как пройти в библиотеку и отступил назад и в бок. Нечаянное событие возбудило в нем жажду к… прекрасному и разочаровало одновременно. Он ждал от судьбы нечто подобного с ним, а ему лишь показали чужой праздник жизни. Кто то там наверху над ним явно собрался в тот день подшутить. И он стал подниматься все выше и выше в гору Орел, на которой ожидал преображения или чего то подобного. Взбираясь и раздумывая о предчувствии большой, но чистой любви, он пришел к мысли, что начало дня было многообещающим и пожелал (попросил Мировой Разум) продолжения в том же духе. Гора Орел, вид которой открывался с балкона его Приюта оправдала ожидания: на вершине его ждала огромная скала, расщепленная чем то надвое небольшой, но длинной расщелиной (как гиперболоидом инженера Гарина), за ней стояла огромная засохшая коряжистая сосна, образующая с примкнувшем к ней камнем, невиданное многочленостоное чудовище, а под всей этой чертовщиной плыли бескрайние потрясающие виды всех бухт, полуостровов, мысов, городков вплоть до таинственного дальнего Меганома. Насладившись сияющей синевой и пропитавшись ветром, он скатился тропой на хребет Дракона, по нему прошел рощей до его шеи, спустился с нее в новую для него бухту, порекомендованную накануне для посещения счастливо стареющими вместе Ромео и Джульеттой (в обычной московской жизни звавшихся Светланой и Вячеславом). Не найдя в ней ничего нового и просолив тело положенным количеством нырков с маской и без нее, он вернулся по самому крутому подъему на загривок Дракону в какой то досаде, хотя небо было, как и море, голубое, а ветерок тепл и ласков. Вокруг на положенных им местах находились море, солнце, полуострова и острова и… предчувствие чуда, но время приближалось к обеду, а чуда все не наступало. Он взглянул с шеи Дракона вниз, под скальный обрыв, откуда только что поднялся и ему стало не по себе: назад бы он этим путем не стал бы возвращаться даже за чудом. Ветер дул с Мыса Меганом в сторону крохотного острова в форме черепашки у уха Дракона. Именно туда показывал ему путь солнечный ветер Вселенной и он отправился в этот путь. И он пошел по нижним тропам полуострова в форме головы Дракона, куда не доходят толпы экскурсий, идущих обычно до сквозного грота в драконовой шее и далее по тропе Голицина вокруг горы Орел. Нижние тропы полуострова по его покатым бокам между небольшими скалами, соснами и брегами волн, разбивающихся ударами ежесекундно в миллиарды солнечных капель, привели его к обрыву над островом Черепашка, где, переведя взгляд от просторов почти к своим ногам он вдруг увидел десятью метрами ниже в каменной ложбине скал обнаженное тело одинокой девы, фотографирующей с положения сидя те самые брызги и окрестный мир. Используя свое преимущество незаметности он сделал снимок и дал ему эротичное название «Женщина снизу». Снизойдя затем до уровня моря и неожиданно для обнаженной «русалки» появившись в поле ее зрения из за скалы он спросил смущенную женщину как пройти дальше к воде, хотя вода там была везде, и не знает ли она про бухту затонувших с сокровищами древних кораблей ? С разрешения не спеша надевшей зачем то купальник хозяйки той каменной ложбинки он присел и узнал, что «русалка» была не со дна морского, а из Питера, где трудиться на ниве экономико-коммерческой, а потому приехала в Крым за 30 часов на собственной автомашине с 8 часовым сном в пути и имя имеет Юлия. Имя его разочаровало, хотя всегда тянуло к Юлиям, как к умным и стервозным особам. Но глубоких отношений в силу их стервозности с юлиями развивать у него не получалось. Узнав от него, что он романтик и ищет большой, но чистой любви в образе персонажей сказок А.Грина, как в романе «Бегущая по волнам» она стервозно заметила, что героиня этого романа была настоящей стервой. Он не вспомнил, но спорить не стал, а продолжил проживание с нею этого дня разговорами о природе, погоде, затонувших неподалеку кораблях с сокровищами, о жизни и изотерике и нашел в ней умную и тонкую собеседницу. Из разговора с ней он узнал точное расположение затонувших кораблей (она занималась дайвингом и он догадался, что это подводное пиратство) и что дома в Питере ее ждала в квартире соколиха с поломанным крылом и судя по тому, как она кормила чаек перелетавших с Черепашки, разговаривала с ними на их языке, то становилось очевидно, что в прошлой своей жизни она была птицей. И нос у нее был тонкий и немного ястребиный. Во время их встречи с ними произошло необычное событие: Юлия первая заметила у горизонта в стороне далекой Ялты яркую светящуюся точку, которая не угасала, то чуть затухая, то разгоралась вновь. В яркий солнечный день это не могло быть вызвано искуственным освещением, т.к. днем никакой свет не мог светить за десятки километров. Также это не могло и быть солнечным бликом, т.к. такую яркость и дальность передачи от источника света могла обеспечить только специальная фокусировка солнечных лучей на экране площадью в сотни квадратных метров. Светящийся объект был виден у горизонта минут 20 –30, а затем так же внезапно пропал, как и появился. Что означал тот свет ? Ничего не придумав лучше как все свалить на НЛО они пошли купаться. Искупавшись, они взошли на шею Дракона, где она поведала о планах посетить знакомых в городке у Старой крепости. В его планы это не входило, да его и не приглашали. Между тем по обрыву со стороны Обители уже поднимался так и не дождавшийся его в тот день передовой отряд его клуба – Марина, Светлана-Джульетта и Ромео-Вячеслав, а когда их пути пересеклись на шее Дракона, то он стал знакомить их с Юлией и делиться впечатлениями о догорающем закатом дне. Но Юлия не спешила делиться, а просмотрев привычно и деловито текущие сообщения по мобильному телефону, сказала , что отправляется по тропе Голицина в дайвинг-клуб для вечернего погружения с аквалангом в ту бухту с затонувшими кораблями, о которых он ее в начале знакомства расспрашивал. Он не стал вносить уточнения и предложения в ее график погружений в природу чудных мест, а отпустил «птицу» на свободу. Доброжелательно кивнув друг другу, они разошлись. Пройдя еще пару десятков метров вместе с друзьями по шее Дракона, он вновь остро ощутил то утреннее чувство приближения настоящего прекрасного чуда в виде Его Женщины, вспомнил, что именно здесь на этом месте вчера второй и последний раз его посетило видение той спортивной девушки в белой кепи, которая вначале явилась ему буквально бегущей по тропе от сквозного Грота Желаний, а позже шла в тот же предзакатный час в сторону горы Орел, на которой он на этой горе с утра почему то ее так и не нашел. Но вчера он провожал тех юных девиц и, как не рванулась его душа следом за ней на гору Орел, но он не мог не проводить тех, кого взял в Обители под опеку. Провидение явно смеялось, дразнило и испытывало его все последние сутки. - Я остаюсь пока здесь, друзья, мне надо искать Бегущую по волнам, - сказал он членам своего клуба. Они не удивились его естественному для этих мест желанию и Вячеслав в образе немолодого Ромэо искренне пожелал найти ему свою любовь. Именно это он пожелал ему от всего сердца, не задумавшись о последствиях и не вспомнив, что около сквозного Грота Желаний сбываются самые невероятные пожелания. Друзья его клуба «Афродита» отправились через можжевеловую рощу в поселок, а он остался стоять на шее Дракона и смотреть им вслед, удивляясь, что не идет рядом с ними навстречу ужину и теплой ночи, а остается по дурацки стоять в каком то странном предчувствии… Невидимая борьба его рационального мозга с нерациональными предчувствиями направила его мысли в русло философских размышлений о природе любви, которая легко объясняется некоторыми учеными химическими процессами в головном мозге и гормонами в других частях тела. Из этой логики следовало, что если объект любви задерживает свое появление, то его можно сконструировать в своей голове из воспоминаний о наиболее ярких чертах тех женщин, которых любил, т.е. тех, одно воспоминание о которых вызывает праздник в душе… И он начал конструировать, представлять некий образ любимой женщины, близкой к вчерашнему образу бегущей по тропам над морем спортивной девы, стал фантазировать и вдруг… она появилась со стороны можжевеловой рощи «гефсиманского сада», куда ушли его друзья. Она появилась одновременно с последней экскурсией каких то иностранцев и внешне очень походила на ту гибкую, пантерообразную бестию, которая вчера буквально била по нему энергетическими зарядами с нескольких сот метров. На сегодняшней приближающейся деве были те же белые кроссовки, черные узкие шорты, обтягивающие ее почти девичью фигуру. А вот белой кепи на ней не было. «Фантазии не хватило» - подумалось ему, когда она пружинистой летящей походкой приблизилась и он заранее повернул голову в сторону Царского пляжа, чтобы разглядеть ее в момент пересечения его взгляда с траекторией ее движения мимо него. И когда траектории их судеб пересеклись в метре от него, то перед тем как она стала вновь удаляться, он ощутил ее всю: запах ее тела, покрывающий его оливковый загар, почти не закрывающий крепкие груди странный почти вязаный лифчик (созданный не для прикрытия, а для демонстрации грудей) и лицо, устремленное в будущее и выражающее ту мелодию, которая вливалась в ее ухо через наушники от плеера. Он не услышал ту музыку из плеера, но в нем вдруг возникла другая музыка, которая звучала в нем все последующие дни не переставая. «Полька, наверное», - подумал почему то он, т.к. у нее был характерный прикид, вид и местный городок был любимым курортом почему то и поляков. «Нет, Бегущая. Она», - отозвалось в нем что то, идущее сверху. Затем пришла мысль или желание, что у его Бегущей по волнам должна быть красивая высокая попка на длинных ногах и взглянув ей вслед он убедился, что все было у нее на месте. При этом, он автоматически заметил, как вслед за ним на нее оглянулось еще несколько особей его пола, пришедших к Дракону с экскурсиями и это убедило его в правдоподобии создаваемого им образа. При этом он, создав силой своего воображения с помощью Мирового Разума свой очередной любимый фантом еще не знал, как войти с ним в контакт, но точно знал, что с Бегущей по волнам знакомиться в таком месте дежурными фразами нельзя. И это заставило его лихорадочно искать повод и повод красивый для рокового знакомства. Оставаясь стоять на том же месте лицом к Царской бухте, он старался не смотреть в ее сторону, но краем глаза заметил как она дошла до лестницы Голицина, ведущей вниз к сквозному Гроту Желаний, спустилась по ступенькам немного ниже, села на парапет, изящно изогнув колено и, приняв романтическую позу, как положено Бегущей по волнам, стала смотреть на волны, закат, дальние горы, заливы и дальние берега Алушты и Ялты, куда спускалось раскрасневшееся от работы за день солнце. И ему казалось, что еще миг и она броситься с кручи к морским волнам и побежит по ним к уходящему на покой солнцу. Но солнце скрылось и оставило ее светить дальше. Для него от нее исходил особый свет и когда она встала, пошла к нему и приблизилась, то несмотря на то, что она прошла за его спиной ощущение ее света было невыносимым. Он с трудом и опаской взглянул вслед своему фантому и его удаление по экскурсионной тропе можжевеловой рощи вызвало в нем прилив отчаяния и тоски: она опять покидала его. Он снова мысленно обратился к Мировому Разуму за советом, пожелав высокого и красивого повода для знакомства с Бегущей по волнам и тропам Острова. Поскольку ответа сразу не последовало, то он решил хотя бы взором проводить фантом и медленно пошел за ним следом, не теряя надежды на продолжение чуда. Тем временем она уже скрылась за очередным поворотом тропы можжевеловой рощи, что заставило его прибавить шагу и когда он приблизился к повороту, то вдруг его уха достигло оттуда пение старинного русского романса «не уходи, побудь со мною…». «Ну, вот и помощь пришла», – подумал он и поблагодарил Мировой разум за хороший повод для знакомства. Проследовав за поворот тропы, он застал за ним придуманный фантом Бегущей за разговором с пожилой женщиной, которая судя по всему и была исполнительницей старого романса и подойдя ближе он быстро понял, что они обсуждают именно тему местных поклонников данного вида общения через романсы. Что может быть выше и красивее такого повода знакомства, тем более, что он когда то в школе ходил на курсы шестиструнной гитары и даже выучил ноты и несколько романсов «На заре ты ее не буди», «Романс Гомеса» и, конечно, «Отговорила роща золотая». Правда, затем родная сестра отговорила его от сольной карьеры, убедив без труда его в том, что он лишен музыкального слуха и он ей слепо поверил. Поэтому ему не пришлось долго искать повода для знакомства и после того, как они узнали про печальную историю расцвета и угасания его музыкального таланта в области русского романса. Из дальнейшего разговора с милыми собеседницами он узнал , что Роза Михайловна, как звали исполнительницу, давно живет романсами и с их помощью общается со многими разными и непохожими людьми и здесь, и у себя дома в Москве, где регулярно собираются с друзьями в Измайловском парке и погружается в мир песен. Его не удивило, что та женщина, которая помогла с поводом для знакомства была из мест его рождения и детства, и что Бегущая тоже жила миром музыки, мелодий. Он естественно вошел в их разговор о старых романсах, которые среди отдыхающих порой исполняла Роза Михайловна в парке городка. Его история погубленного молодого таланта кознями родной сестры так разжалобила обеих женщин, что после их фотографирования на память, сдав первый экзамен перед Бегущей на любовь к музыке, он смог просто пойти вместе с Бегущей уже рядом… Теперь ему осталось допридумать ее такой, чтобы она соответствовала тем его стереотипам, которые есть у каждого мужчины, ищущего свою Бегущую. Мировой Разум и на этот раз был адекватен его чаяниям и в процессе разговора с ней он к удовлетворению своему узнал, что она москвичка, но в детстве часто бывала весной с мамой в Крыму, где и научилась плавать как дельфин в прохладных весенних водах где то в районе Алушты. Это и было начало ее рождения как Бегущей именно по волнам. Лет ей было лет на десять меньше чем его жене, с которой из за ее фобий у него много лет не было физической близости, а, следовательно, и детей. Лицо Бегущей должно напоминать лицо какой-нибудь голливудской кинозвезды, но не слишком молодой, а что то типа Ким Бисингер в пору ее первой молодости, тем более в своей профессии он ощущал себя немного «крепким орешком» в образе ее бывшего мужа Брюса Уиллиса. С учетом отсутствия у русских женщин привычки к дорогостоящим пластическим операциям он придал чертам лица Бегущей немного романтический типаж а-ля принцессы из фильма детства «Старая-старая сказка» и принцессы из своих детских снов. Да, пожалуй когда он сравнивал материализовавшееся творение Мирового Разума со своими эротическими и эстетическим представлениями о ЕГО Женщине, то с удовлетворением отмечал, что она все более стала напоминать ему симбиоз черт бесшабашной в юности принцессы Монако Стефании и его давней стокгольмской любви Петры Сегедберг из национального союза квартиросъемщиков Швеции. Вскоре он так разошелся в своих фантазиях, что в надежде еще более приблизить образ идущей рядом с ним женщины к своему не понятному до конца идеалу он стал уже скороговоркой внутри себя наговаривать совсем уж фантастический образ-пожелание Мировому Разуму, уподобляя ее персонажам молодой актрисы Нееловой в фильмах 60-ых гг: Бегущая должна быть готова уметь «входить в горящие избы», «останавливать на скаку коня», быть человеком-амфибией в воде, Ассоль в душе, гуттаперчивой альпинисткой в горах и стриптизершей в эротических играх… - И это все ? – перебил вопросом поток его эротических фантазий тот, к кому это поток был обращен в виде мольбы-пожелания. Он скорее не услышал, а понял этот вопрос сверху, т.к. тропа можжевеловой рощи уже переходила в асфальт поселка виноделов и романтиков. - И еще пусть будет психологом, гуманитарием, немного стильной стервой, умеющей быть женой и матерью, но уже разведенной по прихоти дурака-мужа и после ряда жизненных крахов и неудач возрождающейся из пены морской как Афродита вновь и вновь. - 35 лет, муж-раздолбай из тупиковой семейной ветви чернобрового Генерального секретаря компартии СССР, сын 9 лет, в бывшем педагок, а ныне ведущий спец успешной компании в области страхования, с богатым опытом сетевого маркетингаа и с полным гардеробом стильных штучек в приданное и никаких фаллоимитаторов и прочих извращений. У тебя с нею все будет естественно, глубоко и даже круто. Все ? – услышал внутри себя ответ и последний вопрос Мирового Разума перед тем как перевести их обоих из тонкого мира природы в грубый мир людей . - И душу ! Родственную, родную, мою… и все, все , все… - скороговоркой пробормотал он молча где то внутри себя, боясь оказаться в положении того старика, утомившего попрошайничеством золотую рыбку. И они вошли из волшебной рощи, небрежно беседуя и погружаясь друг в друга, в улицы прибрежного городка и все его пожелания, как последовало из дальнейшего общения с фантомом Бегущей по волнам стали выполняться и, когда по пути к музею князя Голицина, у которого она остановилась, их встретила главная хранительница традиций клуба полковник Марина, то ей был явлен именно заказанный им внешне и внутренне образ той самой, выдуманной и овеществленной Бегущей в образе сексапильной и опытной умной женщины, душа которой давно искала его. Когда он представлял ее Марине, то с досадой понял, что забыл заказать и любимое имя женщины, полностью соответствующей внутренним характеристикам Бегущей, но когда она сама назвала свое имя Света, то он был в восторге от такого совпадения. Именно со Светами у него все всегда получалось и именно лучше всего Светы понимали его. Марина даже не удивилась, что за прошедший час после расставания он знакомил ее со второй после Юлии женщиной, т.к. как хранительница традиций клуба возрождающихся «Афродита» была хорошо знакома с Мировым Разумом и воспринимала все его фантомы философски и как должное. Тем более она всегда искренне желала всем счастья. Проводив по романтичным лестницам Бегущую до входа в ее временное пристанище, куда ее поместил Мировой Разум рядом с музеем князя Голицина (жаль, что не прямо в музее, пролетела шальная мысль) он легко договорился о вечернем свидании и, ненадолго попрощавшись, стал возноситься в прямом и переносном смысле к вершине горы по дороге мимо дома князя и между небом и людскими домами плавно спустился прямо в Обитель доброй Елены, где его охватило волнение от вступления в новый этап жизни и ее познания. Уже через час новый этап жизни привел его в черных сумерках южного сентябрьского вечера к дому князя Голицина и даже накрапывающий дождик стал союзником, т.к. дал повод сразу предложить ей приблизить гибкое ее тело вплотную к нему, взять его под руку, чтобы оказаться под одним зонтом. Зонт, темнота, спуск к морю, пустая набережная, ресторан на берегу, 2 чашки с кофе (она отказалась от остального) и живые песни в исполнении старательной девицы, которая очень мешала излишне громким пением ему сосредоточиться и войти своим миром его прошлого в ее мир, чтобы начать создавать новый мир их будущего. Расплачиваясь с официантом он порекомендовал убавлять громкость для привлечения к ним ценителей прекрасного, не терпящего пафосности. После 2-х проходов по набережной, которую уже покинул короткий южный дождь он с помощью фантазии и всего остального вознес их на гору к нему в Приют доброй Елены. Ветер и дождь прекратились, на небе стали пугливо появляться звезды и ярко освещенный лампой стол в зарослях дубов и можжевельника стал им верным другом на несколько часов, тем более, когда наполнился вином, фруктами, шоколадом и прочими атрибутами типового обольщения. Но чем больше и дальше уводила беседа обоих в мир их прошлого, чем больше он признавался ей в любви через рассказы о любви к тем женщинам, коллективный образ которых он создал в ее лице, тем все не нужнее казалось им типовые атрибуты курортных романов. Она не стала возражать ближе к полуночи переносу беседы к телевизору в его комнату, но пару раз пыталась отклонить неприличные предложения продолжения беседы в постели, возможно даже без секса. Но на третий раз, как и положено в подобных мужских фантазиях, бастионы ее воли пали и она оказалась почти еще на какое то время одетой рядом с ним в постели. Но это неестественное положение продлилось лишь до первых минут новой подаренной Мировым Разумом музыки. Но не той, что звучала в них, а той, трансовой, которой его одарила Бегущая по волнам, передав в его ухо наушник своего плеера и продолжая слушать то же другим наушником. Было необычно и символично. Музыка сблизила их в прямом и в переносном смысле и стала сближать все сильнее и сильнее с каждой минутой охватывающего их счастья. Когда они перешли к легким прикосновениям к телам друг друга кончиками пальцев, то эта игра на фортепьяно в четыре руки не могла не кончиться ничем другим как полной победой их дремлющих инстинктов, прорвавших плотину комплексов и сорвавших с обоих остатки одежды и погрузивших в сладкий и липкий мед страстей… Когда через несколько часов их обессилевшие и мокрые тела каким то чудом разделились, то его полувопрос-полупредложение о безопасном сексе были неуместны. «Поздно пить боржоми, когда почки…» – оставалось сыронизировать в ответ на ее счастливую улыбку все понимающей и прощающей Джоконды. Этой весной в Лувре он долго разглядывал подлинник картины самой знаменитой женской улыбки и по
Anzer аватар
Anzer (Пт, 08.06.2007 - 10:02)
Кажется, этот текст залетел сюда случайно.
Irma аватар
Irma (Пт, 08.06.2007 - 10:12)
как и последующий...
Irma аватар
Irma (Пт, 08.06.2007 - 11:47)
у меня идея- давайте лучше сюда поместим рассказы Паустовского ...или Анзера... явно лучше будет... :D :wink: а так- только методом диагонального чтения и одолеть... :???:
Seytancik аватар
Seytancik (Пт, 08.06.2007 - 12:12)
серьёзное, должно быть, чтиво.... :?:
Irma аватар
Irma (Пт, 08.06.2007 - 12:13)
:D памятник одолевшему! :D
GNT аватар
GNT (Пт, 08.06.2007 - 12:24)
Тот, кто прочитал и сможет тезисно обрисовать, о чем это - дарю коньяк
Irma аватар
Irma (Пт, 08.06.2007 - 12:26)
хочу конъяк..но читать сил нет..пробежалась по всем абзацам..полный абзац, точно!.. :D
GNT аватар
GNT (Пт, 08.06.2007 - 12:31)
Интересно, а сколько времени автор это набивал -- если, конечно, просто тупо не скопировал? И главный вопрос, который мне не осмыслить никогда - автор, а зачем вообще вы это здесь повесили? Опубликуйте, плиз, в следущий раз словарь синонимов русского языка - и то больше пользы будет. По крайней мере, вы там сможете найти слово неадекватный - и посмотреть на него синонимы.
Irma аватар
Irma (Пт, 08.06.2007 - 12:39)
:D слава богу, что не "войну и мир" вывесили... :D
E-Lena аватар
E-Lena (Пт, 08.06.2007 - 14:39)
А профиль автора смотрели? :ouch:
Irma аватар
Irma (Пт, 08.06.2007 - 14:50)
в смысле? опрятный оптимист-технолог... :D оптимистично решил, что сойдет и так?!!! :D
Flyess аватар
Flyess (Пт, 08.06.2007 - 15:48)
Вовчик! Не прав! :!: Какая же здесь калоша.?! Здесь уже нужен новый прикидец - "смирительная рубашка" :taunt: :taunt: У "Мирового Разума" крышу "бегущей волной" смыло :taunt: ойнимагу :taunt:
E-Lena аватар
E-Lena (Пт, 08.06.2007 - 18:11)
Не смыло, а сорвало единым порывом! :rofl:
Фил аватар
Фил (Пт, 15.06.2007 - 16:22)
GNT, милый! Вы еще предложите коньяк тому, кто добровольно в тюрьме захочет десять лет отсидеть!
lisichka аватар
lisichka (Ср, 27.06.2007 - 21:30)
А мне понравилось. Читаешь и веришь что Крым сказочный край. :tongue:
Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
X
Укажите Ваше имя на сайте TourBlogger.ru
Укажите пароль, соответствующий вашему имени пользователя.
Загрузка...