Путешествие в Первую любовь от АлМиРы, навеянная одним из рассказов siart .

Петербург - Ленинград - Кавказ советского периода, спустя тридцать с лишним лет
Старые пансионаты, дома отдыха, часто устраиваемые из дач «бывших» или располагавшихся в специально построенных помпезных постройках времен отца народов. С широкими коридорами, большими солнечными комнатами с окнами на море (для особо ценных) или в зеленый парк, вид на который, и главное – свежая полутень которого в полуденный зной сластила пилюлю ярлыка «не очень ценные» и давала иллюзию, что может все наоборот, и особо ценные живут именно с этой стороны?.. Обязательные пальмы в кадках располагались рядом со стойкой администратора и раздражали тогда страшно – особенно вечно пыльными листьями. Тяжелые плюшевые шторы, великолепные в своей массивности кресла – на которые по условиям, неведомо кем выдуманным, но строго исполнявшимися, никто никогда не сидел. Спальни на 4 – 6, а то и больше отдыхающих были обычным делом, и в день заезда привычные сценки перевесившихся через барьер администратора «одиночек», тем или иным способом «договаривающихся» о поселение в комнату малой численности. Общие столовые с их сменами и питанием на убой – с обязательной утренней процедурой отметки галочкой блюд на послезавтрашний день. Съесть все было невозможно, и каждая процедура принятия пищи превращалась с бой с мамой, а победные бонусы этих баталий перекачивали с тарелки на салфеточки и выносились наружу, где нетерпеливо ерзали многочисленные особи псиной породы. Они не бросались, они степенно ждали, когда будет развернута бумажка, только хвостики разной длины и опушенности вздрагивали, несмело повиливая, в томительном ожидании, да черные носы смешно и шумно дергались, улавливая упоительные запахи. Невозможная по реализации мечта – своя собака – здесь обрастала плотью и наполнялась кровью, покрывалась шерстью и становилась осязаемой. Хотя редко приходилось гладить, а тем более трепать четвероногое чудо с настолько говорящими и мудрыми глазами - как будто они знают что-то нам совершенно недоступное. Не гладила не только потому, что это доводило маму до полуобморочного состояния – собаки вызывали у нее только страх (вроде как напугала какая-то история в детстве), но из-за внутренней убежденности, что этого делать нельзя. Во-первых, потому что нельзя же быть уверенными, что каждому псу это понравится, другими словами, личность собаки нужно уважать не меньше человеческой личности и признавать за ней право на симпатии или любовь – нельзя получать возможность дотронуться только потому, что протянул кусок со своего стола. Во-вторых, потому что после такой процедуры нужно было тащиться и тщательно мыть руки – а с моей кожей, склонной к сухости, встречи с мылом были крайне неприятны. Стандартные дни – утро начиналось с одиночных звуков позвякивания и пошаркания, производимых дворниками и разносчиками-переносчиками всяких необходимых для нормального функционирования дома отдыха вещей. Потом – почему-то вечно на полуслове или полу- музыкальной фразе – громкий звук громкоговорителя оповещал о начале нового дня. Потом звучал голос, желавший доброго утра, полу разборчиво сообщавший температуру и т.п., а потом – с наигранной бодростью приглашавший на зарядку. Зарядки эти весьма удивляли-умиляли на месте и обязательно осмеивались с детской жестокостью дома в разговорах с себе подобными. Почему? Да непонятно было молодой, стройной, сильной (хотя и весьма далекой от спорта) – что можно извлечь из смешных полу приседаний или махания руками... Теперь получила урок от жизни – вот уже и самой... не всегда легко присесть – вернее встать после приседа... :))) да и руки... хммм ... уже не те... Что-нибудь забыла?.. Естествееннооо!!! Один телевизор на два – три этажа. :) Чаще всего выключенный, он стоял в каком-нибудь месте, где можно было обеспечить неусыпный контроль персонала... Включался не часто – обычно пара-тройка любителей мужеского пола собирались каждый вечер получить ЦУ и возможность «держать нос по ветру» благодаря новостям программы «Время». Больше народа собирали спортивные трансляции – но опять-таки кампания была чисто мужская, которую я разбавлять не решалась. Один единственный раз за мою долгую детско-юношескую жизнь на курортах, когда я видела не просто заполненные места, а настоящий ажиотаж – когда газетки на стульчики укладывались уже после полдника, когда стаскивались дополнительные стулья отовсюду, откуда можно их было стащить; когда смотрели в конце и стоя – стулья уже некуда было втиснуть, а малышня плотно сидела на полу перед «первым» рядом. «Семнадцать мгновений весны»... Музыка Таривердиева, неожиданный Визбор в роли Бормана, неизвестный актер, сразу ставший узнаваемым и любимым – Броневой, Тихонов, Градова, Табаков, Куравлев – перечислить невозможно всех. Лет через пять на перроне Московского вокзала увидела Плятта – неожиданно невысокого – и так хотелось высказать... Он устало брел от середины состава в сторону города в сопровождении худенького Гафта - и последний прикрывал себя и товарища особой иронично-заградительной гафтовской улыбкой. Секундная борьба с самой собой – ну и что я скажу такого, что не знает этот усталый человек, имеющий право на свободную жизнь без назойливого внимания поклонников. Прошла мимо... Осталось ощущение, что они заметили мое изумленное восхищение и ... были рады, что их не потревожили :) Сериал потом смотрела не однажды, такое чувство – разбуди меня ночью и ... расскажу все :) Но тот первый раз был и остался особенный по причинам, совсем далеким от достоинств фильма. Просто рядом сидел ... ОН... Было лето 73-го года. Самый конец июля – первая половина августа. Путевка на 24 дня получена мамой на работе – на нее и членов семьи – мужа и дочку. Позади 9-ый класс, июнь в городе, встречи с одноклассниками по той или иной причине оставшимися в Ленинграде, но в основном – бесконечные прогулки по моему городу. Я просто шла, искала скамейки, когда падала от усталости, покупала пирожки – с мясом 10 копеек или с капустой за 6 – или мороженое – только любимое и неповторимое за 28-м. Мороженное реже – почему-то мне трудно было осилить его целиком, чувство насыщения наступала раньше, чем оно заканчивалось, и остатки скорее запихивались в организм насильно, не доставляя уже никакой радости. Да и липкие руки – как бы аккуратно я не старалась с ним расправиться – долго раздражали. И вот – незнакомое название, маленькое местечко, неизвестность. Авантюрность, присущая моей маме, - двигатель наших путешествий. Ее неуемная тяга к новому позволила нам объездить все кавказское побережье Союза, а ее коммуникабельность – обрести друзей, большинство из которых... увы. Летели самолетом. Что всегда как радовало, так и... Радовало – потому что создавало иллюзию слияния с небом – пусть и через маленькую щелку иллюминатора. Когда уже на взлете душа пела: Небо, ты радость и ты наша беда, Небо - полёта счастья, но иногда, В небе ломаются крылья, И сыновей прячет Земля навсегда. В небе, в небе над головой Вьётся белая нить Слышу, слышу я голос твой За высоту, за красоту надо платить. Небо, ты блещешь у меня на крыле, Звёздами путь мне устилаешь во мгле, Небо, ты только не знаешь Как тяжело, если не ждут на Земле. В небе, в небе над головой Вьётся белая нить Слышу, слышу я голос твой И чистоту, и красоту надо хранить. Небо, ты близко и ты так далеко, Небо, ты низко и ты так высоко, Прячешь загадок немало, И открывать тайны твои не легко. В небе, в небе над головой Вьется белая нить, Слышу, слышу я голос твой, Будь терпелив, мало меня только любить. Небо - глазами провожаемый клин, Небо мальчишек превращает в мужчин, Небо - суровое небо, Но всё равно в гуле турбин я твой сын. В небе, в небе над головой Вьётся белая нить, Слышу, слышу я голос твой Без высоты, без красоты нам не прожить. И платила за эту красоту, за это прикосновение по полной... Так что еле выползала на летное поле и плелась обузой к аэровокзалу. Наверное, поэтому совершенно не сохранились в памяти аэропорты Батуми или Сухуми – что запомнишь в таком состоянии? Здание дома отдыха встретило четырех ленинградцев – ровно столько прислал город на отдых в это местечко: наша семья из трех человек и молодая женщина-администратор «Октябрьского». Старенький автобус, присланный за нами «благоухал» по полной невообразимой смесью запахов дешевого бензина, масла и чего-то еще машинного. Про горные дороги я уже писала – еще в самых первых историях, выложенных на этом сайте – повторяться не хочется. Большая комната с выходом на широкую общую террасу, три тяжелые кровати, шкаф, стол (дежурный графин с водой и перевернутые граненные стаканы на подносе) и стулья. Пару плетенных продавленных кресла в нашей части террасы – огороженной с двух сторон от остальных сеткой по ... чуть ниже пояса. Похоже, плетенки здесь легко перепрыгивают за заграждения – вон на дальнем углу их сколько сгрудилось... скорее всего, после отвальной. Небольшая экскурсия с поиском туалета, душевой, прогулка до столовой, обход территории (зелень замечательная – буйная, высокая, цветущая, тенистая) . И ... началась курортная жизнь. Успев выпросить в библиотеке (единственное, что искалось мной лично при ознакомительном обходе) сразу три книги – нас же трое, хоть формуляр заполнен один - я готова к любым испытаниям в виде бессмысленного лежания на пляже. Пляж скрашивает море. Первое «здравствуй», первые томительные мгновения нетерпеливого ожидания (тело должно привыкнуть!!! – привычно настаивает на своем мама)... Наконец, бросив маму на берегу, мы с папой уходим в море. Буйков нет, как и чего-либо еще по воде плавающего, а это значит... Это значит только одно – не смотреть назад, где спустя некоторое время мама сначала садится на захваченной из дома плотной подстилке – галька... – а потом встает, потом начинает махать руками, в конце даже добегает до воды... Тут уж приходится ... Единственная хитрость – если в море я заплываю так, как если бы представляла всю нашу великую державу на Олимпийских играх..., то обратно идет полный раслабон. Можно слукавить – пожаловаться отцу на усталость (главное не переборщить... – потом дороже будет) – и немного полежать на спине, сквозь прищуренные глаза смотря в невыообразимо синее и высокое южное небо. Можно выпросить разрешение – смотри! мы уже вернулись настолько, что мама даже уже спокойно загорает ... – и попытаться уйти вниз ко дну. Пусть не каждая попытка заканчивается успешно – часто так и не удается пройти через плотный слой, упорно выталкивающий наверх. Но, когда удается его пробить и после его мутности вдруг начинается совсем другая вода – голубовато-зеленовато-призрачная, но прозрачная... я ощущаю себя Русалочкой. Только не той американизированной версией, ставшей нам известной много-много позже, а другой, совсем другой. Пусть пощипывают глаза (ох... придется выслушивать нотации по поводу их красноты...), пусть разрываются внутренности, требуя вдоха – терпишь до последнего, только бы подольше задержаться в этом волшебном мире с плавно покачивающимися водорослями над раковинами разных размеров и невеличками-рыбками, которые застывают у дна, не понимая: спасаться или не спасаться бегством от неопознанного объекта. А потом несешься вверх – к солнечному свету, преодолевая из последних сил коварный слой – границу, который теперь никак не хочет выпускать обратно – к спасительному глотку воздуха. Свои силы испытать до конца не удалось ни разу – после первых серьезных нырков мама вновь стоит даже не у кромки, а в воде и потрясает кулаками... Когда, тяжело дыша, покачиваясь, выхожу из моря (один раз даже какой-то дядечка попытался протянуть руку... но я – еще слишком зелена, чтобы с улыбкой принять помощь и поблагодарить – меня хватает только на то, чтобы оскорбиться... принять дружескую руку чуть ли не за кровную обиду), мама уже лежит на подстилке, и ее спина говорит все..., о чем – пока – молчат плотно сжатые обиженные губы. А вечером, после ужина вдруг вспыхивает огоньками небольшая веранда, и разносятся звуки, издаваемые стареньким аккордеоном. Репертуар – ровесник аккордеона – неожиданно притягивает родителей, как магнитом, а я стою в неплотной толпе вокруг танцевального круга, обуреваемая самыми противоречивыми чувствами. Неловкость за родителей – намечающаяся лысинка папы, полнеющая фигура мамы, а туда же... Хоть дождались бы, когда кто-нибудь выйдет... А то... Одни на глазах у всех... Пусть и красиво ... С другой стороны – гордость, что вот они у меня какие! Смелые и умелые. И, наконец, с третьей... У кого из нас юные годы душа и ноги не пускались в пляс при звуках музыки? Не знаю, может быть, это только моя болезнь – некоторые темы трудно обсуждать, предпочитая сидеть в своей раковинке... Ах, как мечталось оказаться там – в освещенном кругу – отдаваясь музыке, подчиняя ей свои движения. Папа вытаскивает меня в круг только тогда, когда пар становится ощутимо много. Но, понятно, что это не то, что хочется. Папа только учит – расслабься, доверься партнеру, ведет в танце мужчина, а не ты... Но большей частью я стою, наблюдая за парами, тем более, что простора для размышлений хватает – все новые люди, все новые, на глазах завязывающиеся, знакомства. Публика в подавляющем числе взрослая, практически не видно кого-то, кто был бы со мной одного возраста; больше всякой малышни, к которой я себя, естественно, уже не причисляю. И вдруг. Мелькает в толпе по ту сторону светового столба то ли лицо, то ли видение, навеянное моими грезами-превращениями во время ныряний. Пытаюсь осторожно рассмотреть – но ... то ли было, то ли нет... Кто ты?.. Был ли ты?.. Два дня внимательно вглядываюсь, пока не сдаюсь, принимая за реальность – померещилось... Да и откуда? В этом сонном царстве взрослых скучных людей – одни старики от тридцати и до... люди столько не живут. Тягуче тянутся дни ничегонеделания, подходят к концу книги в библиотеке – точнее есть еще непрочитанные, но они уже ... на грузинском (или абхазском?) языке. Одну из них – великолепно проиллюстрированного «Витязя в тигровой шкуре» заметила еще в первый заход. Но тогда порассматривать не дали спешащие на пляж родители. Зато теперь в каждый приход обязательно подхожу к полке, где так и пылится затрепанная книга. Интересно, раз она так зачитана, значит - ее читали. Но в наш приезд ни одной книге на грузинском из библиотеки так и не брали. Смешно, где-то дня с третьего библиотекарь выдает мне все большее и большее количество книг, как бы проверяя, сколько я смогу съесть :) , а я их «глотаю» - мамино выражение. Всю жизнь голова испытывает информационный голод – не читать не могу. Раньше, если не находила нормального текста – питалась даже обрывками газетных публикаций, лишь поскладывать буковки в слова. Теперь, зная о такой наркотической форме зависимости, готовлю себе пропитание заранее – запасаясь впрок... Еще в первые дни у шикарных дверей, ведущих из корпуса в сторону моря, вывешивается расписание экскурсий. Чтобы записаться, достаточно вписать номер комнаты и поставить в скобочках количество людей. Потом после каждой экскурсии здесь вывешиваются общие снимки под номерами, и так же – записью номера комнаты в специальном списке можно заказать понравившиеся фотки. Многие черно-белые фотографии до сих пор рассортированы у мамы в альбомах. Надо ли говорить, что мы записаны мамой везде. У нее своя форма голода – ей нужно видеть и слышать. С годами и я подсела на эту «иглу». И вот первая экскурсия. К автобусу пришли заранее – чтоб сесть поудобнее, памятуя о моей антилюбви к автобусным поездкам. Для меня в этот момент главным было молча сидеть у окна и настраивать организм путем внушения - он может и должен меня не подвезти... тем более, что я уже такая взрослая... и всякие... неприятности ... мне совершенно не нужны. С радостью, что удалось благополучно доехать до первой остановки, выскакиваю на волю и натыкаюсь на... мой мираж... Он стоит рядом с женщиной, ошибиться невозможно – мама, настолько они похожи, и меня совершенно не замечает. Несколько минут, чтобы придти в себя, собраться с мыслями, сообразить, как я там сегодня одета, что с моей головой, спали ли следы красноты (первая стадия загара) с лица и всего, что глазу открыто... Придя по всем вопросам к положительному ответу, малость успокаиваюсь, хотя внутри все еще дрожит. Дрожь проходит достаточно скоро, стоит осознать, что к моей персоне интереса явно не возникает, хотя я и пытаюсь встать в толпе в зоне видимости. Нет так нет. Не очень-то и хотелось. Я спокойно могу слушать экскурсовода, тем более всегда интересно послушать всякие местные легенды, описание обычаев... чуть не вылетело – тостов...:))) – вовремя спохватилась... Нас выстраивают для снимков на память то тут, то там. Естественно, стою, как порядочная, рядом с мамой-папой, думая только «поскорей бы уже закончилось» - тяжело держать глаза открытыми на таком ярком солнце. Неожиданно во время очередного выстраивания мы оказываемся рядом – жмусь к родителям, даже не пытаясь задаться вопросом, что бы это значило. Сфоткались – рванула в другую сторону – от греха подальше. Однако, похоже, дело все-таки не чисто. На следующей фотографии мы снова стоим плечом к плечу. Боковым зрением ощущаю, как он безмятежно улыбается – везет некоторым, сумрачно думаю я, на улыбки... Мне б такую... И с таким же сумрачным выражением лица смотрю в объектив – когда же это кончится!.. Только в своей комнате перевожу дух и пытаюсь понять – откуда его черти принесли на мою голову! Такого... улыбчивого, безразличного и неподдающегося... Ведь вот уже не первый день после заезда, и на пляже – пусть он и протяженный и широкий, но могла бы наткнуться... И на территории... Только после экскурсии я стала натыкаться на него повсюду – перед полдником развалился на скамейке на дорожке к столовой, то столкнулись в холле на первом этаже – он тут же пошел по левому коридору. Понятненько – живут на первом, а мы на втором. Перед ужином он и его мама догнали нас уже перед самой стеклянной дверью, и этот .... выпендрежный человек... так небрежно и естественно придержал тяжелую створку для моих родителей... Мне пришлось пропустить вперед его маму, чтоб не ударить в грязь лицом, но элементарное действие исполнять именно пришлось – так не хотелось задерживаться с ним рядом даже на доли секунды. Да еще цедить «спасибо» напоследок. Естественно, трудно было не заметить, куда они пошли садиться. Опять понятненько – ловко устроился: сидит за колонной у панорамного окна – его не видно, а он видит всех. Да и улица перед глазами. Сразу вспомнились кормежки собак. Интересно, а как это выглядит со стороны?.. К этому времени я уже ловко манипулировала меню, заказывая так, чтобы и самой не голодать и котлету друзьям выносить. Само собой получилось, что и вечером (бязательная прогулка перед сном, которые я терпеть не могла – хорошо удовольствие бродить за ручку с родителями по аллейкам) мы столкнулись. На этот раз мы оказались вместе перед киноафишей – пока раздумывали, стоит ли посмотреть какой-то индийский фильм, чтобы убить время, или не стоит... подошли они. Мамы обменялись репликами, сошлись во мнениях, познакомились... и понеслось... С этого момента само собой оказывалось, что мы располагались на пляже рядом, вместе ходили на киносеансы, вместе катались по экскурсиям, вместе... Легче перечислить то, что мы делали не вместе... Я с нетерпением ждала нового дня, я жутко не хотела никаких новых контактов. Парадокс? Как сказать. Если даже традиционная игра в Кинга оборачивалась пыткой – ветер сдувал карты, их приходилось прижимать крупной галькой – те, что оставались. Те, что раздавались, передавались из рук в руки – и когда мои пальцы впервые столкнулись с его пальцами, я сделала себе втык и попыталась быть аккуратнее. Но, как старательно я не избегала возможных соприкосновений, они происходили постоянно – стоило большими усилиями избежать контакта с одними пальцами, как вылезал какой-нибудь отставленный вбок мизинец, нагло и неторопливо скользящий по ребру моей испуганной ладони. Счастье, что я не краснею реально... При этом ни один мускул не дрожал на его безразличном лице, а взгляд был безмятежен. И вообще невозможно было понять, как же ему все это удается, если и смотрит он совсем в другую сторону. Неужели каждый раз случайно? Потихоньку мы стали общаться более открыто; особенно, когда начали отходить подальше от загорающих, чтобы высвободить ракушки от их законных владельцев. Раньше я только один раз попыталась привезти ракушку с юга – она была красивой и не такой уж покрытой непонятной шершавой коркой, как другие. Но дома от нее стало распространяться такое амбре... , что ракушка была отправлена на помойку. Неприятный запах шел от разложения моллюска, от которого не удалось освободиться. Оказалось, что надо было просто сварить ракушку в воде, чтобы моллюск с помощью лезвия легко отделялся от раковины. В консервной банке умещалась одна ракушка, вытащенная со дна моря – подарки я не принимала, доставала сама, хотя мои экземпляры были меньших размеров и не такие красивые. У него были маска и ласты, и он нырял дальше от берега, где был больший выбор. Мы редко бывали только вдвоем – кто-то из малышни обязательно вертелся рядом, зная, что я легко расстаюсь со своей мелкой добычей. Вот они и ждали, пока закипит вода на мини-костерке из прибитых и высушенных солнцем каких-то палочек – стебельков, потом надо было еще долго возить внешнюю часть раковины по песку для освобождения ее от налета. После всех этих процедур оставалась чистая ракушка с неповторимой серединкой – от почти белого, через многочисленные желто-розово-фиолетовые вариации до почти фиолетово- черного цвета. Цвет проявлялся, когда раковина вскрывалась – освобождалась от затычки в виде самого моллюска. Удивляло, что я, хотя раковины доставались нелегко, не могла отказать ребятне, а вот он вел себя странно, говоря, что раковины ему нужны. Правда и экземпляры у него были ... иной раз сказочно красивыми. И очищал он их качественнее – я уставала, да и дети, притомившись ждать, утверждали, что их вполне уже все устраивает... Во время этих варок мы много болтали – чаще о книгах. Меня поразила его начитанность – впервые я встретила своего ровесника, практически превзошедшего меня по объему чтения. Были вещи, о которых он не знал, и я пересказывала сюжеты, но весьма часто я вынуждена была признавать, что не имею представление о тех названиях, которые упоминал он. Параллельно всей этой истории по телевизору пошли «Мгновения». Первая серия прошла почти незамечено, но с каждой последующей народу прибавлялось и прибавлялось, так что к середине сериала возникла острая необходимость занимать места заранее. Естественно, это мы взвалили на себя... Пока родители отдыхали, мы сидели в полупустом холле, оберегая наши 5 стульев и продолжая разговаривать ни о чем и обо всем. Много позже появилась песня, живо напомнившая мне те дни: Взгляд, прикосновение руки, Первый снег и талая вода. Если мы сегодня так близки, Кто сказал, что это навсегда? Рассвет, закат. И неизвестно, кто и в чем виноват. Закат, рассвет. Вот вопрос, а где ответ? Осенью, зимою и весной, Через все ошибки и года. Если ты сегодня не со мной, Кто сказал, что это навсегда? Рассвет, закат. И неизвестно, кто и в чем виноват. Закат, рассвет. Вот вопрос, а где ответ? Взгляды, прикосновения рук – избегаемые, всегда неожиданные. Я хотела увидеть его в холле, я боялась увидеть его. Я расстраивалась и разочаровывалась, когда приходила раньше... Безумно ухало сердце, когда выяснялось, что он уже приходил и отошел на минутку – и вот доказательства - НАШИ стулья, прикрытые развернутыми газетами. Я много говорила о школе, рассказывала байки о друзьях, спрашивала, как у них. Он отвечал уклончиво. А я радовалась, представляя, что наш класс, видимо, намного дружнее, чем его в этой несчастной недружелюбной Москве. Хотя тему соперничества наших городов, так остро воспринимаемую мной в те годы, мы благоразумно обходили. И это притом, что я много рассказывала о любимом городе; и совершенно другой – родной и близкой – вставала Москва из его рассказов. По-прежнему в назначенные дни проходили танцы под аккордеон. Теперь мы стояли рядом – уходили танцевать родители, приглашали и его маму, а мы все говорили. Родители пытались нас заставить потанцевать, но мы сопротивлялись – уж я заявляла твердо, что под ЭТО... Хотя замирало что-то внутри, и теплилась надежда – а вдруг пригласит?.. Не приглашал. Правда не только меня. Рядом, с определенного момента, постоянно крутились пара девиц из Калуги, демонстративно не замечающих моего присутствия, но готовых украсть от меня его внимание. Он был с ними любезен, разговорчив, но... стоило мне отойти в сторону – он легко отделывался от них и оказывался рядом со мной. Мне было не понятно – зачем им, таким ... почти старым... Что мало вокруг ... Но зато... какое чувство удовлетворения окутывало, когда он снова стоял рядом, а эти девчонки бросали на меня разъяренные взгляды! Дни таяли. Прошла половина срока. Если раньше я спокойно встречалась, болтала, то теперь мне временами становилось страшно – вот мы уедем и... Попросить его адрес, чтобы переписываться – воспитание, мои представление о возможном – не допускали. А он был по-прежнему безмятежен и счастлив. Почитывал каждый день газеты – еще одна черта, меня очень удивившая и объясняемая просто – москвич... Может, у них так принято... А я газеты не любила. Читать о пуске нового тысячника... да еще написанное таким казенно-формальным языком... Был незаполненный культурной программой вечер – то ли заболел, то ли просто не пришел аккордеонист. Мы – двое впереди – тройка родителей позади – бесцельно слонялись по уже изученному наизусть и от того враз ставшему меньше саду, и вдруг: Стойте здесь! Мы сейчас вернемся! Мы топтались на небольшой площадке, скамейки вокруг были заняты, пришлось прислониться к какому-то стволу – столбу, уходящему в густую листву. Неожиданно над головой что-то зашипело, я испуганно отпрянула, а сверху полилась музыка. Была здесь и радиорубка, были и пластинки – к чему наши умные родители и пришли логическим путем, сбегали куда и к кому надо – и вот вместо сонного голоса, приглашающего на зарядку, звучит: Льет ли теплый дождь, падает ли снег... Я в подъезде возле дома твоего стою... Ну, молодежь! Это вам не аккордеон – показывайте, на что способны! Действительно, первые пары уже затоптались в медленном танце на площадке. Но их было так мало... Песня закончилась, полилась вторая. Твой любимый Ободзинский! – это уже его мама. И мой, и песня – одна из любимых... – не успела додумать я, как под звуки «пойдем...» он уверенно почти потащил меня на импровизированную танцплощадку. Эти глаза напротив калейдоскоп огней. Эти глаза напротив ярче и все теплей. Эти глаза напротив чайного цвета. Эти глаза напротив что это, что это? Пусть я впадаю, пусть В сентиментальность и грусть. Воли моей супротив эти глаза напротив. Вот и свела судьба, вот и свела судьба, Вот и свела судьба нас. Только не подведи, только не подведи, Только не отведи глаз. Эти глаза напротив пусть пробегут года Эти глаза напротив, сразу и навсегда Эти глаза напротив и больше нет разлук Эти глаза напротив мой молчаливый друг. Пусть я впадаю, пусть В сентиментальность и грусть. Воли моей супротив эти глаза напротив. Вот и свела судьба, вот и свела судьба, Вот и свела судьба нас. Только не подведи, только не подведи, Только не отведи глаз. Пусть я впадаю, пусть В сентиментальность и грусть. Воли моей супротив эти глаза напротив. Вот и свела судьба, вот и свела судьба, Вот и свела судьба нас. Только не подведи, только не подведи, Только не отведи глаз. Какое не отводи... Я их поднять боюсь... И дышать боюсь... И шевельнуться... Деревянной палкой топчусь под звуки музыки, не в состоянии расслабиться, с одной лишь испуганно зудящей мыслью: слышит ли ОН как безумно громко и фантастически быстро стучит мое сердце?.. Музыка прервалась на последнем аккорде, недотанцевавшие пары разочарованно гукнули. Мы расцепились и пошли в сторону родителей... Папа бросил что-то по поводу моего неумения танцевать... Мамы хором перебили его и со словами «сейчас разберемся...ждите...» утащили папу с собой разбираться. Неожиданно мы остались одни – все неожиданно быстро растеклись по темным аллейкам. Вечерело. Холодало. Стоять было зябко. Жаль, что я не догадался захватить куртку... Ты сейчас совсем замерзнешь... Давай пройдемся... И вот мы бредем по отходящему ко сну миру, и я испуганно отстраняясь, когда при ходьбе невольно мы задеваем друг друга плечом или ладонью. От ходьбы становится действительно теплее. Сделав круг, мы возвращаемся, но площадка по-прежнему пуста. Не сговариваясь, мы идем дальше, проходим мимо темной столовой, выходим на пустынный стадион, за которым стоит стройка – возводят новый современный корпус. В этой части почти нет фонарей, но светло от звезд. Южное небо – особенно бархатно-черное и неповторимо блистательное – раскинулось перед нами. Садимся на трибуны повыше. Закинув голову, я любуюсь звездами. И говорить не хочется. И говорить страшно. Страшно – потому что боюсь, что мой голос меня предаст. Сидеть зябко. Неожиданно на плечо мне опускается горячая ладонь, своей тяжестью притягивающая... в совсем страшно подумать направлении... Я стремительно отшатываюсь, но ничего не успеваю сказать. Ты замерзаешь... Нет, если тебе неприятно... Неприятно?!.. Ну нет... Но с другой стороны, получается, что я должна признать и признаться в обратном... Мой мозг безуспешно трудится, пытаясь разрешить неразрешимую дилемму... Вынырнуть из бесполезных размышлений вынуждают новые тактильные ощущения... Я сижу в кольце теплых рук, мне тепло, голова – предательница!!! - удобно устроилась на чужом плече – как будто там ей место! И – о ужас! – я чувствую лбом прикосновение губ... В секунду слетаю с трибуны и резко останавливаюсь у ее подножия. Я ничего не понимаю – хочу бежать, но ноги стоят, и я жду. А он спокойно спускается за мной, по-хозяйски берет меня за руку, и мы возвращаемся знакомой дорогой. Моей ладони тепло и хорошо, испуг потихоньку проходит, но растерянность остается... Я ничего не понимаю... А за поворотом стоят три тени. И по тому, как они стоят понятно все... Руки в стороны... Мои родители отчитывают меня. Его мама – его. Нас заставляют извиниться, мы извиняемся и расходимся в разные стороны. В комнате мне высказывают все... О том, как все волновались... Как это безответственно... Какая муха меня укусила... И вообще, почему я позволяю себе вести себя на равных с ним... Он – мне не ровня... Закончи вначале школу, поступи в институт... Тогда... Я ничего из последнего не понимаю. В голове не укладывается – какой университет ?.. ТРЕТИЙ курс?!!.. У моих ног разверстывается пропасть... В единую картинку встает все – и газеты (у него такая специальность), и стремление изменить тему, когда задавала вопросы о школе, и интерес взрослых барышень... И о чем я размечталась... Наивная дура, крою я себя, отвернувшись к стене и зарывшись лицом в подушку. Но заснуть невозможно. На сердце тяжесть. Горько и стыдно. Девочку взяли за руку... обогрели... А она возомнила... Как только я проваливалась в сон, я снова ощущала тепло рук и губы на лбу. И тут же огнем обжигает стыд, и я спохватываюсь – Хватит!!! Что за иллюзии?! Забыть детские мечтания! Знай свое место, деточка... Завтра... Господи, что мне делать завтра? Но завтра приходит солнечным утром и отражением помятого лица в зеркале. Первое понимание к чему приводят невыплаканные слезы. На завтрак мы пришли как никогда поздно под неутомимый мамин аккомпанемент «ты должна еще раз извиниться... Ты бы видела, как волновалась его мама... как ты могла...» Я с ужасом ждала встречу, но столовая была практически пуста, а на их столе еще стояла использованная посуда. Мы дольше обычного собирались на пляж. Будь моя воля, я бы вообще туда не пошла, но даже заикнуться об этом я не смела. Все еще снова только предстояло. Мы почти сразу наткнулись на них – поздоровались. Мы готовы были пройти мимо, только родители ждали, чтоб я еще раз принесла свои извинения. Он меня опередил. Сказал моим родителям, что виноват, что должен был заранее подумать о том, как они должны были волноваться, и что искренне просит прощения, что подвел и меня. Я видела, что моим это все понравилось, видела, что они ждут от меня ответных слов. Моя речь была менее убедительной и не такой гладкой. С удивлением я увидела, как мои, оживленно беседуя с его мамой, стали раскладывать наши вещи. Я улеглась на дальний кусочек нашей широкой подстилки и, закрывшись панамкой , уткнулась носом в книгу. Читать не читала, в голове бродили обрывки мыслей, главное было собраться и не расплакаться. Как сквозь вату донесся мамин голос. Судя по тону, она обращалась ко мне уже не в первый раз. Я приподняла голову, выслушивая конец ее комментарии про мою странную особенность «уходить» в книгу. К данной ситуации это не имело ни малейшего отношения, но лучше пусть будет так. Тебя приглашают поплавать... Я в шоке молча поднялась – настоящим наказанием было лишить меня моря, и я была уверена, что именно это и последует: я буду окунаться в воду рядом с мамой в метре от берега и выйду из воды по ее команде. И только, почти дойдя до кромки моря, до меня стал доходить смысл происходящего – мы снова идем плавать так, как будто ничего не было. Чему удивляюсь. Все правильно. Именно об этом и думала ночью. В чем же дело, почему на глазах закипают слезы? Да, потому что пора прекратить обманывать себя – я на что-то надеялась, на что-то совершенно сумасшедшее. Теперь все окончательно встало на свое место. Как хорошо, что есть море. В воде слезы имитируют брызги. Какие-то слова – как ни в чем не бывало... Пытаюсь отвечать в том же духе. Голос подводит, чтобы справиться, отвечать приходится односложно. Похоже, не удается выдержать роль, после наступившего молчания слышу вопрос – что случилось? Что ответить? Что я – глупая дурочка, позволившая себе потерять голову? Выдавливаю с максимально равнодушным удивлением чуть не слогам – ничего. Вопрос звучит более жестко: Что произошло? Понимаю, что не отвертеться, а на берегу уже мама взмахивает рукой... Неожиданно слетают слова: Почему ты не сказал, что давно уже не учишься в школе? И тут же пугаюсь - Что я делаю? куда меня несет? Ведь решила... Вопрос явно смущает, но он все-таки отвечает. Отвечает странно и непонятно: Я боялся тебя напугать. Напугать? Не понимаю ничего. Что он хочет сказать? Мама уже определенно требовательно машет. Пора поворачивать к берегу. Боясь не успеть разобраться и не желая мучиться дальше, выпаливаю: почему? Неужели ты вчера ничего не поняла? Мне казалось, мы оба вчера все поняли. Или мне показалось? Я растерянно молчу. Сколько можно разгадывать ребусы?! Я могу понять... Наверное... Неужели?.. Он понимает мое молчание по-своему, ловит в воде мою руку и целует мои пальцы, глядя в глаза. И впервые я не отвожу глаз, впервые рискую заглянуть в его душу. И тону. Берег. Надо подойти к родителям. Иду, отжимая волосы и пытаясь сладить со своим лицом. Потому что губы сами собой складываются в новую для них улыбку, и я страшно боюсь на кого-нибудь взглянуть. Мы много говорили в оставшиеся дни – это были совсем другие разговоры. Было ощущение, что говорим не мы, а жадно раскрываются навстречу друг другу, пугаясь, узнавая и обретая, - наши души. Мы много друг другу обещали. Он загибал мои пальцы, наглядно показывая, через сколько месяцев ему удастся приехать в осенний Ленинград. Я в ответ строила радужные замки, прикидывая, как уговорить родителей отпустить меня в Москву на зимние каникулы. Мы писали друг другу часто. Иногда я получала по два письма в день и смущалась при виде почтальона. Мне хотелось говорить с ним постоянно, и меня спасал дневник, где я записывала слова, которые стеснялась в таком объеме и так откровенно отправлять ему. Были еще ЕГО ракушки – он исхитрился преподнести их моей маме, и они служили украшением книжных полок в гостиной и моим утешением. Я уносила их в свою комнату, слушала шум моря и вспоминала, вспоминала, вспоминала... Прошла долгая дождливая осень. Я радостно поздравила его с днем рождения, но вместе с дождем и каждым осенним листом, разлучающимся со своим деревом, плакало от остро ощущаемого одиночества сердце. И я стала рифмовать слова, называя получившееся стихами и никому это, мной рожденное, не показывая. Наступила зима. Долгие бесконечные холодные вечера. Присланный его подарок я повесила над кроватью. Теперь, засыпая и просыпаясь, я видела вещь, которую он выбирал – для меня. Его фотография обтрепалась – она постоянно кочевала из тетрадки в тетрадку, из учебника в учебник. Перед концом третьей четверти меня подняли на уроке литературы. После случившегося я не знаю, что выставлять тебе в четверти... Случившимся стали два сочинения – по Разгрому и образу Любови Яровой. Я осмелела настолько, что написала так, как думала – а значит совсем не то, что давалось в учебнике... И что мы будем с этим делать? – вопрошала учительница. Я молчала – просить, оправдываться за то, что написала то, что чувствовала... А какие стихи ты можешь прочитать? Странный вопрос – усмехнулась я про себя – и ... перечислила... Учительница сдалась первой: Хватит... Достаточно. Если ты действительно знаешь все это наизусть... Ну-у... прочитай нам тогда.. из Есенина... Я прочитала Дай, Джим, на счастье лапу мне. В четверти выставили пятерку. Он приехал в конце весны.Медаль
Тэги: Россия ,
0 голосов | Комментарии Оставить комментарий
Одиссей аватар
Одиссей (Сб, 12.01.2008 - 22:47)
Впервые не знаю, что сказать.... Я всегда предупреждаю,что я не пишу панегирики, но...то что я прочитал, это что-то большое и светлое, как солнце....Можно ли что-то сказать о Солнце!Ему можно только сказать "СПАСИБО".Вот так и вам-спасибо!Больше ничего! И один вопрос-откуда вы знаете песню из кинофильма "Дни лётные"? P.S.Если вам нужна отметка...то.без всяких сомнений-10
АлМиРа аватар
АлМиРа (Сб, 12.01.2008 - 23:14)
Одиссей, Вы сказали так много :man_in_love: Спасибо. Сам фильм не помню совершенно, а вот песня звучала достаточно широко, и очень нравилась :D Впрочем, как и многие другие песни тех лет, так или иначе связанных с небом. "Туман, туман. Седая пелена", "Заправлены в планшеты", "И на Марсе будут яблони цвести", "Я - Земля". И более поздние - цикл о Юрии Гагарине Пахмутовой. А оценки - конечно приятно, когда отмечают :D Спасибо еще раз.
Одиссей аватар
Одиссей (Сб, 12.01.2008 - 23:19)
Я потому и спросил....Вы либо не могли видеть этот фильм, как мне кажется, либо были малышкой еще... :D А я вот никогда больше не видел этот фильм и ни разу нигде не слышал песню....Там снимался Коля Олялин...даже не знаю, где он, что с ним, жив ли....Грустно! И решил добавить еще.Хочу проверить свои аналитические способности.... :D У меня почему-то создалось впечатление, что ваш папа был военным летчиком и вы долгое время прожили в военных городках...И по моему,папа ваш дослужил до большого чина...Нет?
Наталья Аверина аватар
Наталья Аверина (Вс, 13.01.2008 - 00:10)
Господи, что же делается? И Батумский аэропорт и море, и пальмы в кадках, и Ободзинский, и ....... Мы ровесницы с Вами, оттого и воспоминания и ощущение времени. Я читала со слезами. Потому что, это и обо мне тоже. Спасибо огромное.
АлМиРа аватар
АлМиРа (Вс, 13.01.2008 - 00:11)
На самом деле не такой малышкой - песню запомнила лет в десять - тогда она стала звучать, а, следовательно, тогда и фильм вышел. Но фильм не вспоминается, а песню помню. Олялин :hmm: из последних работ - Ночной дозор (играл Инквизитора) и в Есенине (к сожалению, не вспомню имя персонажа. С аналитикой :hmm: :-| Увы. Имели отношение к флоту мужчины со стороны мамы. Со стороны родного отца - дед был репрессирован в 29-м (говорят, тогда высылали по дореволюционной телефонной книге; раз стоял телефон - значит, враг народа. Для отца были закрыты дороги в любые высшие заведения, что его и сломило. Со стороны отчима, который воспитывал меня с 8 лет и которого я стала называть отцом в 10, - отец - капитан II ранга - погиб в 41-м во время Таллинского перехода. Место жительства - Петербург - Петроград - Ленинград. Военные городки - только книги, фильмы и рассказы людей. Хотя у меня самой возникают ощущения, что я там жила и все видела, чувствовала и через себя пропускала. Вот такая незадача.
АлМиРа аватар
АлМиРа (Вс, 13.01.2008 - 00:24)
Наталья Аверина Спасибо. Сама не думала, что так напишется. Прочитала про то побережье в блоге siart, и захлестнуло воспоминаниями. А стоит потянуть за кончик... Наверное, это в юности нам кажется, что мы - единственные и неповторимые. Со временем все отчетливее понимаешь, насколько мы похожи. Слезы - тронули. Потому что немного страшно было выставлять настолько откровенно написанное.
Irma аватар
Irma (Вс, 13.01.2008 - 00:36)
Алмира...смайлики НЕ СТАВЯТСЯ...- тут нет ТАКИХ, какие могли бы оттенить все то, что всколыхнулось... все знакомо, все пережито...мы все жили и живем на одной волне, мы почти одинаковы в чем-то... горячо любимые моими родителями актеры и певцы тех лет стали и моими родными людьми, те же Броневой, Трошин, Олялин, Лановой, Табаков, Бернес, Крючков..все были молоды и красивы, как и мои родители, и старились (кому повезло) вместе с их поколением... Спасибо в очередной раз за такое вот...погружение в детство и юность...
Irma аватар
Irma (Вс, 13.01.2008 - 00:45)
вспомнила, как меня мама вытаскивала из-под журнального столика и вырывала у меня из рук кукол во время Чемпионатов по фигурному катанию:"Смотри, БАЛДА, ПОТОМ И НЕ УВИДИШЬ- это же Роднина...Это же Пахомова...это же ..." и правда, времена прошли, и их теперь мало кто из юных знает...
АлМиРа аватар
АлМиРа (Вс, 13.01.2008 - 00:59)
Ирма, Вам спасибо! Счастье - это когда тебя понимают (с)
Irma аватар
Irma (Вс, 13.01.2008 - 01:01)
:D :D :D я не знаю тех первых стихов, видимо, это меня тогда еще не интересовало... я и Ободзинского-то узнала уже в ГЛУБОКОЙ юности, когда влюбилась, наверное... :wink: но все то же самое происходило и со мной, и с сестрой, что на 8 лет младше, и с моим сыном....что ни говори- а эволюционируем мы от пеленок к взрослости по спирали и по одному и тому же сценарию... :hmm:
АлМиРа аватар
АлМиРа (Вс, 13.01.2008 - 01:18)
Фигурное катание полюбила до умопомрачения с первого взгляда на Белоусову и Протопопова. Это скольжение без видимых усилий, легкость. Они мне казались полу-богами. С Родниной были более сложные отношения - плакала, когда она обыграла моих кумиров. А Пахомову полюбила сразу - это была следующая волна. Когда оказалась за одним столом с Овчинниковым - кусок не лез в горло от волнения
АлМиРа аватар
АлМиРа (Вс, 13.01.2008 - 01:34)
У меня срывается коннект - поэтому такие задержки с ответами, да и глюки проскальзывают :D У нас в доме постоянно звучала музыка. Это очень давняя традиция - как минимум два века :D Поэтому года в два, сидя на огромном сундуке я распевала свою любимую "Называют меня некрасивою..." Любила и Юрьеву, и Козина с Сокольским, и Кристалинскую - по нотам ее песен пыталась освоить фортепиано, и многих, кто пришел позднее. Тогда была совершенно иная песенная культура со своими плюсами, со своими минусами. Очень любила непрофессиналов - Рыбников или Ивашов с его исполнением "Поле, русское поле"
Os-a аватар
Os-a (Вс, 13.01.2008 - 01:40)
Вижу оценок не прибавилось, моя десятка легла вслед за десяткой Одиссея, и пока все... Что ж - не прямой это туризм, не всех и заинтересует. А я вот, днем заглянула "на минутку", сейчас села перечитать и оставить комментарий. Знаете, а вот мне хочется отметить - у нас то как раз большая разница в возрасте, но почему-то период советского детства с пансионатами и домами отдыха на Черноморском побережье ОЧЕНЬ ПОХОЖ! Так же места занимали в кинотеатр, так же на пляже знакомились... И мама записывала нас в бибилотеку в первый же день, а потом удивлялась куда мы столько набираем книжек... "Глотали" - все подряд, не смотря на море и экскурсии. Новоафонские пещеры, зоопарк в Сухуми... Это все там, рядом.
АлМиРа аватар
АлМиРа (Вс, 13.01.2008 - 01:57)
Os-a :P Действительно - и зоопарк, и пещеры, и дельфинарий в Батуми :D Как же я забыла... Наверное потому, что было это в другие поездки - не в тот год. От обезьян в зоопарке было не оторваться. Они там воспринимались очень органично. А наш ленинградский зоопарк не любила с детства - мне всегда было жалко всех. Дельфинов в Батуми увидела впервые. А глаза у них были такие умные и хитрые. И такие хулиганистые - обрызгали всех. Но в жаркий день это было в самый раз :D
Ольга Ли аватар
Ольга Ли (Вс, 13.01.2008 - 09:40)
АлМиРа! Путешествие в ... первую любовь - это... не слаще, не грустнее, не трогательнее (какие-то всё глупо неадекватные приходят слова), но это ВАЖНЕЕ всего! А рукушки те живы? Я бы сейчас всплакнула, глядя на них... :cry:
АлМиРа аватар
АлМиРа (Вс, 13.01.2008 - 11:17)
Ольга Ли Спасибо!!! Вы произнесли те слова, которые никак не подбирались! С Вашего разрешения - надеюсь, что оно уже дано комментарием - я изменю название. Ракушки живы, хотя со временем их яркий цвет поблек. Стоят у мамы.
Ольга Ли аватар
Ольга Ли (Вс, 13.01.2008 - 12:37)
АлМиРа, я очень рада попаданию... :wink: Ракушкам все равно завидую... У меня пропали очень многие милые вещи, которые хотелось бы сохранить: рисунок любимого мальчика, сережка, с которой многое связано... :cry: А еще Вы напомнили одну замечательную вещь: как муж моей тети учил меня танцевать под Кумпарситу... Спасибо! :man_in_love:
АлМиРа аватар
АлМиРа (Вс, 13.01.2008 - 12:53)
Ольга Ли Когда-то прочитала рассказ в сборнике фантастики - не знаю автора, не помню, как назывался сборник и сам рассказ. Герой неожиданно обретает способность понимать речь вещей. Вещи радуются, когда ими пользуются; ведут оживленные дискуссии - рубашки рассказывают, что они видели; жалуются, что их не чистят или забросили и т.п. Герой начинает иначе относится к своим вещам. Но на лыжной прогулке он ломает лыжу - по своей вине. Лыжа пытается уговаривать его не бросать ее, робко изобретая разные варианты своей полезности, герой ковыляет молча, и лыжа постепенно замолкает. Лыжа выброшена, как только под ногами оказывается твердая почва. Герой входит в квартиру, радостно здоровается, но в ответ - мертвая тишина. А может - это просто оправдание тому, что я - Плюшкин?
Ольга Ли аватар
Ольга Ли (Вс, 13.01.2008 - 13:32)
А кто сказал, что Плюшкин - плох? У моих школьных детей это один из любимых героев :wink: Мало кто замечает, что этот скопидом, собирающий последние перья из мусора, дарит внучку пуговицу - бесценную для хозяина! Плюшкин просто бесконечно одинок и потому бережно хранит все, что напоминает ему о прошлом семейном счастье, возможно... Надеюсь, все мы - современные плюшкины - не так одиноки, но славно, что имеем память не только о вещах - через вещи... :D
АлМиРа аватар
АлМиРа (Вс, 13.01.2008 - 13:43)
Ольга Ли Парадокс :D Когда стала перечитывать школьную программу - раз дети читают... - удивилась, насколько по-другому видятся многие литературные персонажи. То, чему учили нас, чему мы - до определенного момента слепо верили - вдруг оказалось :hmm: мягко говоря - не тем. Только вот к Мертвым душам было привито такое отвращение... :ouch: , что тка и не смогла прочитать снова :-| И очень удивил одноклассник дочери, замечательный и очень интересный человек, который сказал, что эта книга ему очень понравилась :idea: Теперь буду держать голову повыше... :wink:
Ольга Ли аватар
Ольга Ли (Вс, 13.01.2008 - 13:59)
Нас учили в исключительно идеологизированном контексте :( Помните: Катерина в "Грозе" - великая революционерка, к примеру? А какая она революционерка? Просто измучившая себя саму женщина, слишком чистая, а такие в любом обществе - не жильцы... А "Мертвые души" я тоже полюбила только взрослой; вот у моего сына они сразу оказались любимой книгой, так что всяко рекомендую :wink:
АлМиРа аватар
АлМиРа (Пнд, 14.01.2008 - 01:13)
Для меня откровением стали многие вещи. Поразил Горький. Его "На дне" - непостижимо, что вдруг раскрылось за теми масками, которые мы разбирали в школе :(
Ольга Ли аватар
Ольга Ли (Пнд, 14.01.2008 - 13:47)
Абсолютно точно! Нам маски затверженные подавали, а у Горького - совсем не то! :D
Куколка аватар
Куколка (Пнд, 14.01.2008 - 13:48)
Ах, первая любовь!!!! Грустно!!! Спасибо!!!
АлМиРа аватар
АлМиРа (Пнд, 14.01.2008 - 20:39)
Ольга Ли Увы... Пришла, почитала кометы - один поразил... иллюстрация Ваших слов. Любовь навешивать ярлыки... Интересно, мы когда-нибудь научимся принимать людей такими, какие они есть? Со всеми их достоинствами и недостатками? Почему одним разрешается говорить то, что они чувствуют и думают, а в словах других обязательно ищут то, чего там никогда не было? Вопросы, вопросы...
АлМиРа аватар
АлМиРа (Пнд, 14.01.2008 - 20:42)
Куколка, может быть, история написалась грустная, потому что настроение... соответствующее... Спасибо, что откликнулись.
Irma аватар
Irma (Пнд, 14.01.2008 - 20:51)
..Алмира, людям свойственно иногда стыдиться своей чувствительности или сентиментальности, что зачастую и прикрывается резкостью или даже бестактностью...не страшно это...у них и это пройдет... ВСЕ ПРОЙДЕТ...
Ольга Ли аватар
Ольга Ли (Пнд, 14.01.2008 - 21:13)
АлМиРа, Irma, я рада, что тут - с вами! :tongue: Действительно, всё пройдет, кто-то умеет без всякой учебы принимать другое, кто-то никогда не научится, это не важно. Важно, что кто-то БЛИЗКИЙ всегда есть! :wink: :tongue:
Irma аватар
Irma (Пнд, 14.01.2008 - 21:29)
:D :D :D спасибо и Вам! :D
Ranton аватар
Ranton (Пнд, 14.01.2008 - 21:33)
Прочитал.. Написано по-настоящему.. Текст, как вроде и не текст.., а живое, теплое дыхание, откуда-то изнутри.., кажется, что еще чуть-чуть и можно такт сердца уловить. Склоняю голову! :man_in_love:
Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
X
Укажите Ваше имя на сайте TourBlogger.ru
Укажите пароль, соответствующий вашему имени пользователя.
Загрузка...