"Я не поеду в Москву...."

Москва, Очень давно
[size=16]Я не поеду в Москву…[/size] «Когда мне невмочь пересилить беду, Когда подступает отчаянье, Я в синий троллейбус сажусь на ходу, В последний, случайный…(Булат Окуджава) У каждого человека есть уголок, где он спасается от душевной тоски, оттого, что сердце ноет от воспоминаний по былому, по прошедшему и безвозвратному. Кто-то прячется в своей квартире, кто-то глушит тоску водкой, кто-то находит свой способ…Ностальгия! Буквально, это тоска по родине. Хотя слово это затерли неумелым и неправильным с ним обращением. Я тоскую по РОДИНЕ. По той родине, которой нет и уже никогда не будет. Тоска грызет сердце и ты начинаешь искать выход. Поеду в Москву! Хотя нет для меня в ней ничего хорошего сегодня. Поеду искать свой синий троллейбус. Вдруг произойдет чудо и он откроет для меня свои двери. Вдруг! Глупость какая! Нет уже никакого синего троллейбуса, живи со своей душевной раной, зализывай ее, если сможешь зализать и терпи! Стисни зубы, терпи! Тогда, один раз, еще школьником-десятикласником, я чудом попал в Политехнический музей… Помнит ли кто еще эти вечера? Какие поэты выступали – такие разные! Евтушенко, Вознесенский, Рождественский, Ахмадулина…Это те, чьи имена повторяются часто. А были и другие, кого не так и вспоминают… И чувство полета, когда весь зал пел вместе с Окуджавой: "Идущим по улице дверь отвори…». Мурашки сопереживания бежали по коже: мне казалось, что все вокруг - мои друзья, даже братья! Не было никакой разницы кто сидит с тобой рядом, бородач в застиранной штормовке или очкастый студентик. Сидели на ступеньках те, кому не хватило места, кто умудрился проникнуть в зал. Сидели по двое на одном месте. Слушали… Пели! Это и был тот настоящий синий троллейбус. Троллейбус «Спасение». Не трамвай «Желание». Это совсем другое. «Я с ними не раз уходил от беды, Я к ним прикасался плечами…» Окуджава…Его нет. Но он уцелеет. Навсегда. Верю в это, надеюсь. На долгие годы вперед. Или пока живы те, кто помнит его песни… Сохранится в душах наших, застенчивой мудростью своей. Это звучали сказки о нашей дружбе и любви в песнях, стихах и прозе. Форма нежного повеления о том, что с нами уже случилось и не случилось. Он пел для нас и фантазировал за нас. Он ушел, хотя срок его главного отбытия не вышел, а мы разбредаемся и пропадаем поодиночке, как песчинки в бурной реке. Пропадаем, не замечая того. Он понимал что-то очень важное для нас. Я не сумел жить по его правилам. (мне по своим не удалось научиться жить!). Мне тепло оттого, что рядом со мной жил человек с глубокой душой и благородным нравом. В чем-то он был для меня маяком, и теплый свет, который я впитываю юности, с первых записей Окуджавы на бобинах магнитофона «Романтик», и сейчас согревает душу, напоминая, что это товар, изготовленный не к продаже, а к дарению. Я снова и снова заряжаю видеокассету с фильмом Марлена Хуциева «Застава Ильича» и, в который раз, смотрю вставленный туда вечер в Политехническом. Я не умею плакать, но, почему-то глаза мокрые… Какие одухотворенные лица, какая атмосфера…Каждое лицо, как на картинах художников Возрождения. Где вы сейчас, что с вами? Удалось ли вам выжить в крупорушке, которая загубила буквально и изуродовала тысячи возвышенных душ? Не поэзия сейчас в почете…Золотой телец! А какие женщины поэтессы выходили на сцену…Какие ренессансные лица! Изящная Бэлла Ахмадулина, на вид строгая Римма Казакова, статная и красивая Юлия Друнина, фронтовичка, которая одна из первых поняла, ЧТО нас ждет и пустила себе пулю в голову, не желая смириться с пришествием грядущего хама и парвеню… Нет. Я не поеду в Москву …. Живешь и подспудно имеешь в виду свернуть с суверенной дорожки. Я в синий троллейбус сажусь на ходу. Троллейбус – как после бомбежки. Его пассажиры - матросы его - "совки", застарелые лохи - страну поднимали, не взяв ничего взамен от ушедшей эпохи. Есть пропасть в сердцах в лихолетье разрух: кто - нищ, кто - по-новому крепок. И те, что на смену нагрянули вдруг, не ездят в троллейбусах-склепах. Товарищи-братья (теперь "господа"), забытые отчей державой. Их синий троллейбус Везет в никуда, воспетый самим Окуджавой. Я не поеду в Москву искать синий троллейбус… Задняя дверь отнялась у троллейбуса. Выйти - что выдать решение ребуса! Публика зычно взывает к водителю, Будто ребенок капризный к родителю. Здесь поголовно становятся ловкими, Крепкими - между двумя остановками. Публика рвется сквозь крики и прения, Публика борется с силою трения, Публика смята, зажата, раздавлена; Здесь торжествует учение Дарвина. Двери берутся младыми и старыми, Словно ворота Рязани татарами: Людям не терпится выбраться первыми, А не за разными прочими стервами. В синем троллейбусе душно от ругани, В синем троллейбусе дети испуганы, В синем троллейбусе - давка и паника. В синем троллейбусе - гибель "Титаника". Я не поеду в Москву…Я не поеду в Москву…Я не поеду! Использованы стихи В. Лазарева
Тэги: Россия ,
0 голосов | Комментарии Оставить комментарий
Одиссей аватар
Одиссей (Вс, 27.01.2008 - 18:43)
Пожалуйста!Ничего не надо писать!
ВикторЪ аватар
ВикторЪ (Чт, 31.01.2008 - 00:24)
Как Беранжера? Привет ей! :)
Одиссей аватар
Одиссей (Чт, 31.01.2008 - 10:16)
Спасибо,ВикторЪ!Как ваши дела?Что-то вас давно не видно?Много работы?
ВикторЪ аватар
ВикторЪ (Пнд, 04.02.2008 - 11:03)
Да, Одиссей, много работы :) Нет времени здесь зависать :)
Одиссей аватар
Одиссей (Пнд, 04.02.2008 - 11:43)
Удачи вам!
Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
X
Укажите Ваше имя на сайте TourBlogger.ru
Укажите пароль, соответствующий вашему имени пользователя.
Загрузка...