Кокосовый рай или Жизнь в стиле pole-pole, часть 8 (продолжение)

Кения, январь 2009
Проснулись мы рано и самостоятельно около 5.45 утра (первым делом я проверила целостность палатки и своего любимого организма – странно, ни то, ни другое не подверглось враждебным воздействиям…). Ночь еще не закончилась, вокруг лежали густые предрассветные сумерки, но горизонт на востоке уже загорался солнечными красками. С утра у нас запланирована выездка в буш. Мы быстренько смыли с себя остатки сна и поспешили на уже знакомый нам сборный пункт, где в этот суперранний час можно было подкрепиться перед дальней дорогой легким завтраком – кофе, чай, пирожок… У меня слегка испорчено настроение :cry: – накануне вечером мой цифровой фотик выдал мне катастрофическую в данных условиях информацию – от бесконечных вкл-выклОВ и переключений режимов съемки батарейное устройство, еще «дома» заряженное до упора, исчерпало все энергетические силы, жалких остатков энергии может хватить буквально на несколько фотографий, а зарядное устройство осталось в отеле – не тащить же такую тяжесть с собой ! На эту неприятную новость мой муж только молча облил меня презрением (за фотографическую часть нашего путешествия ответственной была я). Поэтому в меня не полез никакой пирожок, зато я принудительно влила в себя маленькую чашку кофе со сливками. Закончившие питательный процесс начали подтягиваться к своим джипам – проводник, шофер и наши соседи по джипу были теми же. Пока ожидали всю группу, немножко «почирикали» с французами – выяснилось, что в Кении они уже четвертый (!!!) раз, степень восторга не меняется. На наш вопрос, в каких кенийский заповедниках они уже побывали, нам выдали информацию о Тсаво, где они были незадолго до Масаи Мара. Нам было категорически заявлено, что Тсаво им совсем не понравился, сказали, что это какой-то просто зоопарк, зверей кормят с рук – короче, отстой. Мы мотаем всю информацию на ус, не делая никаких радикальных выводов. Подходит наш проводник и сообщает, что через пять минут прибудет шофер – выяснилось, что наш водитель и швец, и жнец, и на дуде игрец, потому что умеет не только банальную баранку крутить, но и запускает в воздух воздушные шары (!) с людьми. Мы немного слышали об этом развлечении, но до конца не поняли, что нужно сделать, чтобы попробовать себя в воздухоплавании – то ли изначально при покупке путевки объявить об этом продавцу, то ли брать не двухдневную экскурсию, а трехдневную, то ли про шар договариваться уже с масаи-марскими устроителями… Пока мы разочарованно соображали по поводу своих недоработок, из-за густых зарослей начал медленно вырастать огромный разноцветный шар, к которому прикреплена большая корзина с копошащимися в ней людьми. Хотя по сравнению с гигантскими размерами шара эта корзина, а про людей я вообще молчу, кажется крошечной. И вот все воздушное сооружение предстало в своей величественности – картинка прямо из произведений Жюля-Верна… Следом за первым шаром вскоре выплыл второй, и эта парочка начала медленное движение в сторону от лоджа. Мы со жгучей завистью проводили их взглядами и затолкались в джип. Кстати, температура воздуха была более чем бодрящей – мне кажется, не больше 15 градусов (с плюсом, конечно), но мы экипировались достойно, поэтому даже когда началось движение и связанное с этим естественное похолодание, мы были во всеоружии. ************************************************** В этой вкладке, обозначенной звездочками, я немножко расскажу о племени масаи, их нравах и традициях, истории и современной жизни – я хочу оставить эту информацию здесь, в этом повествовании, чтобы потом можно было снова освежить ее, не припадая ни к каким иным источникам. Кому не очень интересно, может смело пропускать всю вкладку – я постараюсь, чтобы смысловая цепочка моего рассказа от этого пропуска не прервалась. Само название заповедника Масаи Мара объясняет очень многое, во всяком случае, даже начинающему африкановеду ясно, что здесь проживали или проживают люди племени масаи. На самом деле и проживали, и проживают поныне. «Мара» на суахили означает «равнина, покрытая точками» - что масаи подразумевают под точками, пусть каждый додумает сам. Масаи являются, пожалуй, одним из самых известных племён Восточной Африки, где они появились с берегов Нила в Судане уже после 1500 года, приведя и свой одомашненный скот. Вопреки развитию современной цивилизации, они практически полностью сохранили свой традиционный уклад жизни, хотя это и становится труднее с каждым годом. Они свободно перемещаются по саванне с места на место, спокойно нарушая границы Кении и Танзании и таможенные правила. Несмотря на то, что традиционными занятиями масаев является мирное кочевое скотоводство, это очень воинственное племя, чей решительный и суровый нрав испытали на себе еще арабы, баловавшиеся работорговлей. Недаром те молились: «О, Аллах! Убереги нас от встречи со львами и масаями!». Масаи грабили их караваны, отбирали слоновую кость и отпускали рабов. Английские колонизаторы тоже прочувствовали на себе масайское «гостеприимство» :rubber: . Как уже было сказано, масаи живут за счет домашнего скота, они не знают земледелия или иного рукоделия, зато уверены, что Верховный Бог Энгай даровал им всех животных на свете. А потому кражи скота у других племен для масаев - обычное дело. Вообще с племенным мировоззрением мы начали сталкиваться с самого первого дня пребывания на африканской земле – каждый встреченный нами господин, с которым мы общались из любопытства или по необходимости, прежде чем сообщить свое имя, сначала информировал о своем вероисповедании, а затем о роде-племени, из которого он вышел. Мы в ответ показывали свои нательные кресты, а вот про «племя» почему-то помалкивали. Так вот масаи считают себя высшим народом Африки. Их не касаются дела низших племен - луо, кикуйю, а уж тем более каких-то там пришлых бледнолицых. Издревле они уважали лишь те племена, которые могли оказать им достойное сопротивление. Вообще с такими взглядами рукой подать до национализма, а там и фашизм расцветет пышным цветом. Правда, эти мысли мы держали при себе, потому что каждый масай, которого мы видели в заповеднике или даже в окрестностях нашего отеля, имел при себе какую-нибудь разновидность холодного оружия – откуда мы знаем, может, в политических спорах они приводят оппонентам такие веские «аргументы», против которых охотников возражать не находится. В поисках травы эти кочевники перегоняют стада коров, коз и овец с места на место и на вопрос, куда они направляются, отвечают: «Мы охотимся за дождем». На временных стоянках они строят жилища, обмазывая округлый каркас из веток навозом. В их хижинах нет окон, а очаг располагается внутри, рядом с постелями из шкур животных. Эти дома строят в основном женщины. Они же во время переходов, когда не хватает вьючных животных, несут на спинах нехитрый скарб и каркасы хижин. Вокруг деревни, в которой живут обычно пять-семь семей, масаи строят забор из шестов или колючего кустарника - крааль, чтобы защититься от нападений львов, леопардов или гиен. Питаются масаи молоком или кровью животных. Мясом - в исключительных случаях. В голодное время они протыкают сонную артерию коров короткой стрелой и пьют еще теплую кровь. После чего замазывают рану свежим навозом, чтобы использовать животное снова. Начиная с 3 лет их дети пасут скот, а в возрасте 7-8 лет им протыкают мочки ушей осколком рога. Потом дырку расширяют кусочками дерева. Со временем тяжелые украшения из бусин или бисера оттягивают мочки до плеч. И чем больше у масая оттянуты мочки ушей, тем он более красив и уважаем. К моменту посещения Масаи-Мара мы уже успели наглядеться на эту «красоту», в качестве варианта «ношения» ушей нижнюю часть мочки поднимают кверху и верхнюю часть уха продевают сквозь большое «окно» – получается очень аккуратный забавный «пельмень». Количество жен у мужчины-масая зависит от величины его стада. Жен должно быть достаточно, чтобы ухаживать за всеми животными и детьми, носить воду и дрова для очага. Вероятно, поэтому женщины живут намного меньше, чем их мужья, которые, будучи воинами, в мирное время проводят дни в разговорах и странствиях по саванне… В давние времена юноша в племени мог считаться мужчиной только после того, как сумел убить копьем льва. Варварство неслыханное ! :x Все в племени делятся на три возрастные группы: юноши, воины, старейшины. Приблизительно раз в восемь лет наступает время э-муратаре — время обрезания, которому подвергают подростка лет в 12-14. Это событие является очень важным праздником. Перед обрезанием старейшины беседуют с будущими воинами о доблести, а женщины приносят белые покрывала, символизирующие чистоту, и повязывают их у пояса каждого юноши. Головы всем бреют и раскрашивают яркой охрой (местные нам рассказывали, что для окрашивания головы в специфический красно-коричневый цвет масаи используют «морской огурец», который мы видели в океане во время мелкого погружения, а одного нам удалось даже потрогать во время отлива – он действительно выделяет какой-то красящий пигмент). Перед самим обрезанием они получают наполненные водой калебасы (специальные сосуды из высушенной тыквы) для омовения. Во время обрезания все громко поют песни, чтобы выгнать из тела страх и внушить мужество новым воинам. Хотя отцы волнуются, а матери кричат и плачут, у посвящаемого в воины не должны дрогнуть даже веки. Кто сморщится от боли, закричит или заплачет, когда его режет мбае — острый нож, тот не только навлечет страшный позор на свою семью, но и никогда не станет воином. Очень любопытны матримониальные правила. Будущая невеста тоже должна пройти обряд обрезания перед свадьбой, лишь тогда она считается порядочной и непорочной. Жених выкупает невесту у отца за пять — семь голов скота. Три дня справляется свадьба, и все три дня невеста и жених не разговаривают друг с другом. Информационные источники пишут, что они и позже даже не касаются друг друга — это неуважение. Интересно, а размножаются они, случайно, не почкованием ? Кровь быка, которую мужчины пьют еще горячей, завершает свадебное торжество. День спустя невеста покидает родной дом, нарядная, одетая в красную, выделанную и выкрашенную кожу козы, увешанная украшениями. Она следует в деревню мужа, прихватив с собой кое-какие пожитки. Но она еще долго будет жить в доме свекрови и во всем ее слушать. Лишь став взрослой (она выходит замуж лет в двенадцать), женщина строит свой собственный дом и садится впервые за один стол с мужем, чтобы разделить с ним трапезу. Причем ни один воин не сядет есть с женщиной. Это ему разрешается после женитьбы, когда он становится старейшиной. А старейшиной он становится, примерно, в возрасте тридцати лет – только после этого он может вершить правосудие, разрешать споры, семейные и племенные проблемы. Почему я засунула сюда эту вставку, думаю, станет понятно дальше. *************************************************** Мы отъехали от лоджа совсем немного как вдруг по ходу движения на пригорке замелькали признаки человеческой жизнедеятельности – небольшие стада домашнего скота, руководимые черными пастушками, рядышком в лужице какая-то домохозяйка устроила большую стирку, увешав «чистым» бельем окрестные кусты, чумазые малыши усиленно машут приветственными лапками… Наш проводник нас спрашивает, согласны ли мы посетить масайскую деревню, на что мы, конечно, согласные. Через пять минут наш джип останавливается около какого-то крошечного селения, у «ворот» которого отдыхает разноцветная группа товарищей нашего проводника (судя по одеянию). Тут выясняется, что французы уже были в этой или такой же деревне, поэтому повторить это «удовольствие» не настроены. Мы немножко заподозрили подвох, но выбора у нас не было – во-первых, мы уже дали согласие, а, во-вторых, группа у ворот уже застыла в ожидательных позах :pilot: . Машина уезжает в неизвестном направлении без нас и без нашего проводника, потому что последний идет с нами, что придает нам некоторую долю уверенности (все-таки, не совсем посторонний человек, мы его «знаем» несколько часов). Пока мы движемся в сторону деревни (у нас стойкое ощущение, что мы приближаемся к животноводческой ферме), проводник сообщает нам о том, что за экскурс в натуральную жизнь деревни нужно заплатить аж по 15 американских рублей с носа «старосте» деревни – главное, об этом вовремя сказать, когда от джипа не осталось даже клуба пыли ! Нас, точнее, наши доллары уже поджидают заинтересованные лица. Около входа на территорию деревни происходит расчетная часть нашей экскурсии – к нам подошел «староста», весьма колоритного вида старик, высокий, худой, с седой растительностью на лице, одетый так же пестро, как и все остальные масаи, но в его одежде преобладали белые цвета, однако, на голове красовалась бейсболка с надписью «Спартак» (ну, не совсем «Спартак», но что-то очень брендовое, типа «Пепси-кола»). Под мышкой он держал традиционную масайскую палку (наименования ее я, к сожалению, не запомнила) с длинной ручкой и утяжеленной чем-то металлическим головкой на конце – на мой вопрос о назначении этой палки наш проводник туманно ответил, что таким оружием можно убить льва. Я еще подумала: «А сейчас она ему зачем ?» Тем временем мы распрощались со своими копейками и ведомые нашим проводником вошли в деревню. Сначала мы подумали, что попали на скотный двор, за которым, может быть, находится деревня, но реальность быстро рассеяла какие-либо сомнения. Деревня состоит из десятка двух хижин, обнесенных изгородью из колючек. Мы никак не могли поверить, что перед нами не сарайчики для скота, а дома людей. Высота этих «строений» была настолько мала, что даже я со своим скромным ростом могла рассмотреть крышу – наверное, бедные высоченные масаи вынуждены складываться там пополам. Каркас стен сплетен из веток или хвороста, который крепят на столбах — перекладинах. Затем этот каркас покрывают сухой травой и обмазывают кизяком, не оставляя в жилище ни единого отверстия, кроме низкой двери. Хижины стояли близко друг от друга, образуя замкнутый круг, в который можно попасть через узкий проход в изгороди, который я обозвала «воротами». И колючая изгородь, и плотно сдвинутые в круг жилища — все это было сделано для защиты скота от диких зверей. На свободную площадку между хижинами сгоняются на ночь козы и овцы, чтобы их не сожрали хищники. Не надо обладать недюжинным воображением, чтобы представить, во что превращается центральная (она же единственная) деревенская площадь, если на ней постоянно ночуют всякие копытные «вегетарианцы». Но во время нашего утреннего визита «площадь» была «чистой», если не считать многодневной (или многонедельной или многомесячной) сухой навозной подушки, которая славно пружинила под нашими шагами, пока мы опасливо брели за проводником, да совсем свежими лепешками, очевидно, следами минувшей ночевки. Нас вывели на самую середину деревенского круга. Проводник, как заправский конферансье, объявил выступление женского хора. Прямо пред наши очи из ближайшей хижины явилась довольно молодая леди, которая не стала жеманица, типа «Я сегодня что-то не в голосе», а просто встала и без аккомпанемента затянула заунывную песню, используя, как мне показалось, всего две-три ноты. Вскоре к ней присоединилась вторая, третья. Боковым зрением мы заметили, что староста элементарно сгоняет деревенских барышень в круг, если кто-то из них предпочитает таким спевкам домашние хлопоты – вот, наверное, зачем ему та самая палка ! Хор увеличился уже почти до 7-8 поющих, причем лица у всех выражают полную индифферентность к происходящему – наверное, эти песнопения являются такой формой повинности, которую обязана нести вся женская часть желающих проживать в селении (о мужских формах – позже); строптивых не нашлось. Я ничего не сказала о внешнем облике хористок, а он весьма запоминающийся – «одежда» почти такая же, как у мужчин – полотна ярко раскрашенной ткани на разный манер завязаны вокруг тела, только вместо мужских шорт нижняя часть туалета представлена узкими длинными юбками. Все остальные аксессуары от мужских не отличаются ничем – руки, уши, декольте, зона талии – все увешано яркими украшениями из бисера, блестящих бляшек, кусочков коровьего рога. Ноги и головы абсолютно босы. Честно говоря, мы не совсем поняли, чего от нас ожидают – пассивного прослушивания «концерта» или, наоборот, буйной активности – два прихлопа, три притопа. Но уже было довольно жарко, да и «танцплощадка» больше напоминала минное поле (мои ноги постоянно пытались угодить в коровью лепешку), короче, последний вариант действий был для нас менее предпочтительный, чем первый. К моей несказанной радости, мой умирающий фотик выжал из себя фотографию формирующего хорового коллектива, к которому попытался примазаться мой муж. Наконец, монотонный сингл закончился, поэтому хлопали мы очень искренне. По наивности, мы решили, что на этой оптимистичной ноте нас отпустят смотреть зверюшек, но не тут-то было. Оказалось, это было первое отделение концерта. Во втором отделении наш «конферансье» объявил мужские танцы. С места мы не тронулись, потому что женский хор тут же заменила группа вьюношей, вооруженных до зубов – копьями, луками и стрелами, длинными ножами на поясах. Сначала они создали для танца необходимое «музыкальное» сопровождение – мне показалось, гласные звуки по очереди вытягивают во все убыстряющемся темпе и увеличивающейся громкости. Вообще создается очень динамичный нарастающий ритм, как будто поддерживаемый и направляемый барабанами, хотя никаких инструментов в руках танцоров не было. При этом они совершают короткие резкие движения – то синхронно дернутся руки с оружием, то кто-то из «солистов» чуть подпрыгнет на месте – в целом, было ощущение, что исполнители «заводятся» для чего-то основного, разогреваются, что ли. Не исключаю, что так оно и есть. Наконец, после пяти минут «разогрева» ритм и интенсивность выдаваемых звуков достигли высокой степени, после чего гудящие и подергивающиеся исполнители стали по очереди выходить перед шеренгой своих сотоварищей и исполнять «сольные» номера, которые были абсолютно однотипными – «солист» начинал совершать прыжки вверх на одном месте и делал это так старательно, будто мы пришли отбирать спортсменов в олимпийскую сборную команду. Правда, прыжки были головокружительно высоки. Поскольку группа прыгунов насчитывала около 6-7 человек, очень скоро каждый из них попрыгал в наше удовольствие уже по несколько раз. Наш проводник, который все это время находился рядом с нами, очевидно, заметил мелькнувшую в лице моего мужа скуку и предложил ему тоже опробовать себя в прыжках. Под бодрое гудение масаев мой благоверный начал усиленно бороться с земным притяжением. Несмотря на скромный по сравнению с чернокожими прыгунами результат, мужняя старательность вызвала всеобщий восторг, благодаря чему масайский коллектив решил тут же оставить у себя такого перспективного «танцора». В глазах моего дорогого попрыгунчика мелькнула паника, и я решительно заявила, что с такой прыгучестью он и мне в хозяйстве пригодиться. Масаи огорченно поникли, но справились с разочарованием и завели финальную часть танца – они выстроились гуськом и, не прерывания перечисления гласных звуков в нарастающих децибелах, начали медленное ритмичное движение вокруг наших переминающихся фигур. Когда вся гудящая процессия оказалась за моей спиной, внезапно все, как по команде с резким криком бросились в сторону наших организмов, имитируя хватательное движение. От внезапности я неожиданно для самой себя взвизгнула на всю деревню и, наконец, со страха въехала всей кроссовкой в свеженькую коровью «мину» - от такой реакции зрителей танцоры пришли в неописуемое воодушевление. Представление закончилось, радость по этому поводу мы опять выразили активными апплодисментами. После концертной программы нам предложили осмотреть одно из масайских жилищ, на что мы с мужем ответили одновременно: я сказала: «Нет, спасибо», он: «Да, конечно», после чего мы изумленно уставились друг на друга. В конце концов, я решила не капризничать, и мы прицельно двинулись к одной из хибарок, которая, как и все хижины вокруг, имела кроме общей низкорослости, еще и крайне узкий и низкий вход. Мой муж, счастливый обладатель аппетитного брюшка, согнувшись в три погибели, протиснулся-таки в узкий лаз – на мгновение я, шествуя за ним следом, заволновалась, не застрянет ли он, как Винни-Пух в известном мультике, вылезая из дома Кролика после злоупотребления кроличьим хлебосольством. Но нет, вход произошел благополучно. Когда мы и наш проводник затискались в домишко, с яркого солнца мы попали в непроницаемый мрак, поэтому были вынуждены постоять пару минут пока наши зрачки не расширились до максимально возможного радиуса. Тогда с грехом пополам мы смогли увидеть, что эта малая жилплощадь еще поделена перегородками на три части: в одной, самой просторной помещалась скотинка, а жилая часть состояла из двух топчанов, расположенных у противоположных стен. Между ними расположился крошечный очаг, обозначенный несколькими большими камнями, сложенными по кругу. В этот час кухня не работала. Хотя я читала, что местные хижины делают без окон или их подобий, тем не менее, в том, где мы гостили, в стене обнаружились целых три дырочки, диаметром около 10 см., затянутые чем-то мутно-прозрачным (я даже не уверена, что этот материал именуется стеклом). Такой фигней, как «отделка» стен, хозяева вообще не заморачивались. Из каждого угла этого более чем скромного жилья беспощадно била крайняя бедность. В хижине нет никакой возможности ходить, в смысле, совершать шаги, потому что для достижения нужного результата достаточно просто повернуться в соответствующую сторону. Как здесь могут находиться одновременно несколько разновозрастных человек и осуществлять какую-то жизнедеятельность, для меня, испорченного жилищным вопросом москвича, было совершенно неясно. Я постаралась максимально сократить пребывание в гостях, потому что больной для меня, гигиенический вопрос опять встал во всей своей пугающей актуальности (ну откуда я знаю, кто из домашних насекомых проживает в доме ? Вот почему все жители носят тифозную прическу ?). «Ну, теперь-то уж точно все, визит закончен, ведь мы программу пребывания выполнили полностью» - таковы были наши мысли после того, как мы сумели без потерь не только войти в гостеприимный дом, но и выйти из него. Но и тут нас ждал «сюрприз». Ведь мы ничего не купили, а как без этого нас можно выпускать на волю ? Деревенские дамы уже соорудили что-то вроде открытого рынка, где каждая разложила свой специфический товар, который в основном состоял из украшений, которые были надеты на них самих. Креативность материалов и техника исполнения этих украшений были настолько оригинальны, что, боюсь, за пределами африканского континента чересчур экзотическая красота их не нашла бы отклика, а в Москве меня в таких аксессуарах могли бы запросто не пустить в метро. Зато мне очень понравились поделки из коровьих хвостов и из кожи с длинными конскими волосами – правда, для чего предназначены эти поделки, слету я не угадала, да это было мне и неважно. В удовлетворение моего удовольствия была куплена чудесная длинная кисточка из волос не знаю какого животного, закрепленная на небольшой скобке. Когда покупка была совершена, мне тут же стали предлагать для обязательного приобретения внушительного размера стрелы, складывающиеся из трех деталей и имеющие вполне осязаемый острый наконечник. Я начала было отнекиваться, недоумевая по поводу странных предложений, но все разъяснил наш проводник, который все время нашего деревенского визита не выпускал нас из поля своего внимания, что вселяло в нас уверенность в нашей полной неприкосновенности. Он взял в руки детали одной из предлагаемых мне стрел, быстро соорудил из них готовое творение, а затем купленную мною кисточку ловко нацепил скобкой на самый конец стрелы – оказывается, я приобрела не забавную безделицу, а крайне нужную в домашнем обиходе вещь – зачехлитель для стрел, например, если мне понадобиться с ними ехать в общественном транспорте. И как я об этом не подумала ! Однако с грехом пополам мне удалось отбиться от приобретения к своей кисточке еще и комплекта стрел. Наконец, наш визит действительно подошел к финишу, мы двинулись в сторону выхода, с неподдельной радостью простились с «дедом Масаем», который все так же посиживал у плетня своей деревни в окружении молодых воинов. На дороге у пригорка нас уже ждал джип с французами, которым мы заулыбались, как родным. Несмотря на бедность обстановки и некоторую незатейливость концертных выступлений, несомненно, что деревенская экскурсия была одним из запоминающихся эпизодов и сафари, и всего африканского путешествия. Медаль
Тэги: Кения ,
3 голоса | Комментарии Оставить комментарий
Os-a аватар
Os-a (Втр, 10.02.2009 - 14:42)
Ой, что ж такое, у вас большое путешествие состоялось, столько нового увидели, фотографии замечательные - а отзывов совсем не видать :( Зачехлитель для стрел - это сильно :rofl: И радует, что в далекой Афирике и гиды, и аборигены ведут себя так же как во всех местах туристических посещений - цивилизация, млин :pilot:
миссис Борман аватар
миссис Борман (Ср, 11.02.2009 - 17:16)
Впервые увидела лимоны а-ля пемза и кешью в шкорлупе. Ну а зверюшки хороши! :D Кокосовый рай или Жизнь в стиле pole-pole, часть 8 (продолжение)Путешествие как самая великая наука и серьезная наука помогает нам вновь обрести себя. - А. Камю
irisha666 аватар
irisha666 (Ср, 11.02.2009 - 17:32)
Я рада, что наши фотографии нравятся... Для того они здесь и помещены. :wink: А про кешью основная "песня" впереди. :nyam:
Dik Dik аватар
Dik Dik (Пт, 13.02.2009 - 12:32)
интересный экскурс о жизни масаев. А боевую палку они изготавливают из корня какого-то растения, она очень тяжелая и прочная. Насчет льва, сомневаюсь однако, а вот лихому человеку по башке дать, мало не покажется.
Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
X
Укажите Ваше имя на сайте TourBlogger.ru
Укажите пароль, соответствующий вашему имени пользователя.
Загрузка...